Книга Другие правила, страница 54 – Валерия Аристова

Он снова ударил ее, содрав веревкой с ее тела кожу. Потом освободил от остатков одежды.

— Нет!

— Молчать! — рявкнул он. Страсть его, которой он и не знал в себе, бешеная, жестокая, вырвалась наружу. Только перед глазами стояло совсем другое лицо — не испуганное личико Катрин с ее мягкими тонкими чертами, а лицо Валери с бровями в разлет. И не Катрин он стремился причинить боль, он избивал Валери, которая не желала его знать, и поворачивалась к нему спиной. Он желал причинить ей боль и уже не мог остановиться.

Ужас и боль захлестнули Катрин. Она попробовала молиться, но оказалось, что не помнит слов молитв. Лицо его было совсем близко, и эти глаза, которые она любила и мечтала целовать, сейчас горели адским огнем. Все закружилось вокруг, к горлу подступила тошнота, а в ушах зазвенело. Руки больше не слушались ее. Еще удар, и Катрин на какой-то миг потеряла сознание. Она не знала, что происходит, не знала, сколько времени прошло до того, как в голове немного прояснилось и она снова увидела над собой лицо Рене. Только это было уже совсем другое лицо, то, к которому она привыкла.

— Катрин, Катрин! — шептал он, тряся ее за плечи, — прошу тебя, очнись, Катрин!

Гроза кончилась, но дождь еще барабанил по подоконнику. Он стоял на коленях перед ее ложем и сжимал ее руки в своих. В зеленых глазах застыл ужас.

Катрин с трудом повернула голову, приподнялась, ощутив боль во всем теле, и посмотрела на него.

— Прости меня, Катрин, — он прижался лбом к ее рукам, — я не знаю, что на меня нашло... я клянусь тебе, мы завтра же поженимся! Завтра утром! Я всю жизнь посвящу тому, чтобы загладить свою вину, только прости меня!

Дождь перестал. Стояла пугающая тишина. Откуда-то издалека доносились звуки музыки. Голова гудела, и Катрин с трудом понимала, что произошло. Она поднялась и стала одеваться. Платье было разорвано в нескольких местах, и она подумала, что в таком уже нельзявернуться на бал. Рене дрожащими руками помог ей завязать шнуровку, стянул и завязал на груди разорванный шелк. Избавившись от наваждения и увидев под собой окровавленное обнаженное тело Катрин, он как будто нырнул в ледяную воду. Катрин тут была совершенно ни при чем, и ее-то он меньше всего хотел обидеть. Он на самом деле был готов посвятить жизнь этой девочке, чтобы только стереть эту ночь из ее памяти. И, заодно, из своей.

Катрин некоторое время молча смотрела на него, потом села на кровать и неожиданно для себя разрыдалась. Она рыдала и не могла остановиться, а он сидел рядом, опустошенный, перепуганный и абсолютно разбитый. Он не знал таких слов, которые могли бы утешить ее, и ужас от содеянного постепенно овладевал его сознанием. Рене дАнтуален никогда не был жесток и никогда не прибегал к насилию. Впервые в жизни столкнувшись со зверем в себе, он потерял всякие ориентиры. Его поступок не укладывался в голове, и он никак не мог осознать, что все это с Катрин проделал не кто-то еще, а он сам.

В этот момент дверь с грохотом отворилась и на пороге в свете факела появился мужчина

Катрин резко перестала плакать. Глаза ее встретились с темными глазами Жоржа де Безье. Повисло вязкое долгое молчание. Рене боялся пошевелиться, поняв, что не будет никакой свадьбы с Катрин, и он может не прокручивать больше в голове все возможные пути отступления. Путей этих нет так же, как невозможно вернуть Катрин невинность. Он никогда не выйдет из башни Фей. Оставь надежды, всяк сюда входящий.