Онлайн книга «Другие правила»
|
… Свечи они приглушили, и сидели друг напротив друга. Валери и Сафи, белый и темный ангелы. Волосы их были распущены по плечам, и они смотрели в миску с водой, в которую бросили до этого несколько щепоток соли. — Ты видишь, да? — Сафи наклонилась ниже, разглядывая нечто, видимое только ей и ее сестре. — Да. — Ему нет прощения. — И не будет. Валери плюхнула ладонью по воде, вода взволновалась и картинка пропала. — Кто-то рассказывал мне про любовь и верность, — Валери посмотрела на Сафи, — это ты мне все говорила, что лучшего мужа мне не найти, что он так любит меня, что другие женщины для него не существуют. Однако мы видим очередной пример обратного. И если мадемуазель Сюзанну можно простить, потому что женаты мы не были, то эту..., — Валери схватила миску и швырнула ее в угол комнаты. — Все равно же он тебя любит. — Учитывая, что девятка мечей — самая любовь, то да. Это ненависть, Сафи. А я — полная дура, что поверила и ему, и вам всем, кто дружно твердил, что он — лучший. Лучший уехал в Петербург. И я никогда больше его не увижу. А его там где-то в лесу ждет настоящая любовь, ты помнишь? — Вряд ли Григор способен хранить верность. — Но ты говорила, что Хуан не способен на измену. Мы же только и смотрим, как он меняет женщин. И все это время ты утверждаешь, что он меня любит. — Я в этом уверена. Валери вскочила на ноги и чуть не бросилась на Сафи: — Да ты же видела расклад! Все черно! И девятка пик на сердце — истинная любовь!!! Сафи подняла голову, смотря на нее: — Это все эмоции, Вали. Ты увидишь, что он любит тебя. И мне не нравится очень концовка. Ты бы не ссорилась с ним окончательно. Дай ему надежду. Десятка мечей с тузом и тройкой чаш мне очень не нравятся. Валери сощурила глаза: — Думаю, что надо пойти извиниться перед ним, — прошипела она, — просить прощения за то, что потревожила их тет-а-тет! — Вали, как бы чего не вышло! Валери запустила пальцы в волосы: — Да пусть! Я буду свободна! Я буду свободна! ... … Они столкнулись в холле совершенно случайно. Валери выходила из дома, а он заходил. И вот они стояли лицом к лицу, и глаза Валери зеленели от ненависти. Он же побледнел, но глаз не опускал. Очень красивый в черном плаще и шляпе с белыми перьями, он казался ей воплощением зла. — Давай объяснимся,— дон Хуан взял ее за руку и увлек в библиотеку, и только там снял шляпу и бросил вместе с плащом на кресло. На нем оказался черный камзол без вышивки, свободного кроя. Интересно, куда он ходил, подумала Валери, возможно, куда-то гулять, кататься в коляске с красивой любовницей. Она смотрела на него и понимала, что вся закипает. Наверно ни один мужчина в жизни не вызывал у нее столько отрицательных эмоций, как дон Хуан, тем более в одну единицу времени. Она настолько сильно ненавидела его, что у нее сводило челюсть от желания плюнуть ему в лицо. — Что именно вы хотите обсудить? — Валери отошла от него подальше, боясь, что сделает что-нибудь непоправимое, — ваши развлечения на ковре беседки, походы в театр, что-то еще? — Я делаю тоже самое, что и ты. Валери рассмеялась. Смех получился немного истеричным, и от него на глаза даже выступили слезы. Валери смахнула их и заулыбалась: — Я не спала с Бобриным. Он уехал, я — осталась. Я никогда не была его любовницей. Ни здесь, ни в Италии. |