Книга Другие правила, страница 187 – Валерия Аристова

Наутро Валери проснулась совершенно разбитой. Весь вечер она прорыдала, и теперь ей стало по-настоящему плохо. Поэтому когда пришла Мария-Антуанетта, Валери на голубом глазу могла соврать, что вчера вечером плохо себя чувствовала, и могла только спуститься в сад и дойти до ближайшего озера, чтобы подышать воздухом, а не ездить в Версаль.

— Ты должна беречь себя, Валери, — Мария-Антуанетта взяла ее за руку и посадила в кресло, — ты должна думать о себе, и как можно больше лежать. Зачем тебе ходить? Тем более туда, где шумно. Здесь тебе будет хорошо. ты сможешь лежать в гостиной около меня, гулять, кормить лебедей, читать... Как ты находишь такое? Останься еще на несколько дней и ни о чем не тревожься!

Валери выдавила из себя улыбку:

— Спасибо, мадам. Мне очень здесь нравится. Только не заставляйте меня есть.

Только при одном виде и запахе еды ее снова стало тошнить. С утра выпив стакан воды, Валери считала себя сытой, и не могла впихнуть в себя ничего из того, что предлагали ей слуги, Сафи и сама Мария-Антуанетта, взявшая на себя бремя заботы о ней. Валери старалась занять себя весь день, чтобы не думать ни о Хуане, ни о Камилле Модего. Ей нужно было продержаться до премьеры. Не дать себе расслабиться. Потом, когда ее месть будет осуществлена, она успеет наплакаться вволю.

Похищенное письмо искали всем двором. Валери наблюдала за тем, как придворные шептались у нее за спиной, шушукались и хихикали. Но стоило ей обернуться, все смешки тут же прекращались. Доказательств ни у кого не было. Луизе де Жарде оставалось только улыбаться ей, ведь напрямую обвинить ее в краже письма она не могла. А Валери улыбалась ей вполне искренне, представляя ее растерянность и разочарование в тот вечер, когда глупенькая Луиза поняла, что письмо исчезло.

Премьера «Суда Париса» удалась на славу. Театр был переполнен, актеры играли превосходно, особенно прекрасна была Афродита в исполнении Жозефины де Бриенн, и смешна старая карга Эрида, которую играла Валери де Медин. И вот настал долгожданный час, когда должно было начаться голосование.

Актеры все откланялись, а аплодисменты отзвучали, когда вдруг свет в зале снова потушили, а на сцене стало совершенно темно. Заиграла тихая музыка. Луч света вдруг высветил фигуру старухи, которая шла по сцене, стуча клюкой. Все узнали Эриду.

Эрида остановилась и сбросила капюшон. Эрида с лицом Валери де Медин молча смотрела в зал, а потом начала говорить медленно, немного на распев, как говорила во время исполнения роли.

— Дорогие мои жители славного города Версаля... сегодня страшный час. Сегодня я кидаю вам самое настоящее яблоко раздора..., — она подняла над головой золотое яблоко, украшенное бриллиантами, — и пусть будет выбрана достойная женщина, которая воистину может поссорить не только мужчин между собой, но и целые страны и государства, вызвать войны и эпидемии... Пусть назовут ее Еленой, и пусть Парис, обезумев от преступной любви, похитит ее!

В этот миг ее одежды начали развеваться от сильного ветра, свет почти померк, став белым лунным светом, и черный плащ сдуло с ее плеч. Валери разогнулась, а свет вдруг исчез и тут же появился, но уже подсвечивая сзади ее тонкую фиругу, одетую в белую сверкающую тунику, которую рвал ветер. Одежда ее казалась (а возможно и была) совершенно прозрачной, и зал задохнулся, увидев, как полупрозначная ткань облепляет ее ноги, ее тело, и было понятно, что под туникой ничего больше нет. Длинные распущенные волосы тоже разлетались в разные стороны, ветер трепал их, как и ткани, и образ получился не столько прекрасным, сколько зловещим. Вдруг что-то сверкающее оказалось в руках Валери, она вскинула руки, и золотые, серебряные искры засверкали вокруг нее, кружась в воздушных потоках. Тут свет померк, и истинный образ Эриды померк вместе с ним. В зале стояла гробовая тишина.