Книга Невеста змея, страница 32 – Валерия Аристова

— Приеду домой, сделаю себе шляпку с этими перьями, — говорила Анджела, — ни у кого такой не будет!

— У тебя перьев уже на десять шляпок, — смеялась Элли.

— Значит, сделаю десять!

К вечеру все уставали так, что падали, ни в силах пошевелиться. Генри выставлял посты, но, как и обещал человек-змей из его сна, ночью их никто не тревожил. Даже обезьянки разбегались, птицы умолкали, и наступала гнетущая тишина, заставляющая их и самих замолкать.

Вечером пятого дня пути вышли на поляну, где кругом стояли хижины, сплетенные, как обычно плетут корзины. Путешественники остановились, а из хижин повыскакивали люди, чернокожие, одетые в набедренные повязки из шкур, подобных той, что на плечах нес старый матрос. Женщины с обнаженной грудью прятались за спинами мужчин. Детишки жались к женщинам. Наконец все разом заговорили, мужчины выступили вперед, и попытались выяснить, кто к ним пожаловал. Белые люди явно не были частыми гостями в этих местах, и казались местным жителям героями сказок. И хорошо, если не врагами, подумал Генри.

Попытка договориться хоть на одном известном языке провалилась с самого начала, когда из толпы выступил человек, понимавший португальские слова. Он пытался выяснить, что нужно незнакомцам, а старый матрос, знавший немного португальский, пытался переводить обе стороны. В итоге гостей отвели в отдельную хижину, накормили странными блюдами из местных же птиц и похожим на резину хлебом. Анджеле хлеб показался прекрасным. Она не видела его пять дней, и ела и ела, будто в последний раз.

Когда же путешественники наелись и улеглись на циновки, счастливые, что спать будут под крышей над головой, в их домик вошел переводчик, и долго что-то объяснял старому матросу.

— Они предлагают своих женщин в обмен на наших на эту ночь, — наконец сказал он, и Генри побледнел.

— Скажи, что наши женщины не для утех. Это — жены вождя.

Матрос пытался перевести, и непонятно было, что понял переводчик, только он удалился весьма недовольный, а вскоре в дом пришли несколько женщин.

— Вот не хватало счастья, — Генри поднялся с циновки, не зная, что ему делать.

Взгляды матросов говорили, что они не против порезвиться с негритяночками, да и сам он был бы не против, если бы не насмешливый взгляд Элли. Он охладил пыл молодого человека, и в голове егобыстро прояснилось.

— Если мы возьмем их женщин, они возьмут наших, — сказал он.

— Но и отказаться как-то невежливо, — проговорил молодой матрос, пожирая девушек глазами.

Девушки принялись танцевать, напевая сами себе какие-то дикие мотивы, сверкая белыми глазами и зубами в свете лучины. Танец все убыстрялся, обнаженные тела мерцали в полутьме, возбуждая давно изголодавшихся по женскому телу мужчин.

Наконец матросы поднялись и вышли из палатки, увлекая за собой двух девушек. Те пытались сопротивляться, но их просто выволокли на улицу. Оставшиеся две красотки продолжали танцевать перед Генри и девушками, сидевшими с раскрытыми ртами. Анджела была в восторге от их танца, и то и дело хлопала в ладоши, сама порываясь вскочить и пуститься в пляс. Элли крепко держала ее за руку, наблюдая за поведением Генри.

У Генри от желания последовать за матросами сводило челюсть. Наконец он не выдержал, и выставил обеих танцовщиц из хижины, зло приказав Анджеле и Элли ложиться спать.