Книга Лабиринты фей, страница 45 – Валерия Аристова

Эстен молчал. Некоторое время он смотрел на Изабель, потом отвернулся и подошел к окну. Изабель последовала за ним.

— Ты знаешь? Знаешь? — она положила руку ему на плечо.

— Да, — сказал он.

— Пожалуйста, расскажи мне!

Он молчал.

— Эстен!

Он резко обернулся. Брови его хмурились.

— Хорошо. Твоего сына пронесли через святую землю, — сказал он

— Что? — Изабель склонила голову на бок, — что ты имеешь в виду?

Эстен еще помолчал, потом проговорил очень тихо.

— Есть в Бретани такой обычай, Изабель. Если ребенок пронесен через святую землю, то он получает способности видеть не только то, что видит обычный человек. Твой сын родился в Рождество. Я уверен, что Франсуа добивался этого, как мог. Он все посчитал и долго молил о таком чуде. Я уверен, что он вымолил Ноэля.

— Вымолил? — Изабель тут же вспомнила, как зачала сына под камнем. Или это был странный сон?

— Вымолил у камней.

Она побледнела.

— Мерлин был рожден в Рождество, — усмехнулся он.

— Но это же просто легенды! — закричала Изабель.

— Или не просто легенды, — Эстен пожал плечами, — тут все не просто так, Изабель. В этом мире, на этой земле. Ты не заметила? Мир совсем другой. Он... он пронизан...

— Волшебством...

Они посмотрели друг на друга. Рука Эстена легла ей на талию. Изабель прижалась к нему, как к единственной своей защите в этом странном мире.

— Не бойся, — сказал Эстен, желая ее утешить, — Франсуа позаботится о ребенке. Он знает, что делает.

...

Вечером Мартин позвал Изабель следовать за собой. Снова собралась процессия, и снова они шли парами. Только не к церкви. Они шли к источнику. Когда взошла полная луна, Изабель смотрела, как Мартин развернул младенца, вынул из пеленок, и погрузил в бассейн из розового гранита. Он говорил какие-то слова на незнакомом языке, и младенец не плакал.

Мартин завернул его, мокрого, и поднял наверх, на руках. И тут же бассейн вспыхнул зеленоватым светом.

— Приняли, — тихо сказал Франсуа.

Ортанс кивнула.

— Значит, все удалось, папа... Они приняли его, хоть он и рожден обычной женщиной.

— Мадемуазель Ортанс! — Марсель догнал ее, когда она уже спустилась на пляж и шла к воде, будто собиралась пойти по глади волн. Он бы не удивился, если бы у нее это получилось. Невероятная, невесомая, прекрасная... От одного ее вида у него начинала кружиться голова. Он даже бросил пить, боясь, что чем-то может обидеть это неземное создание.

Ортанс обернулась и глаза ее смотрели на него. Марсель остановился. Ноги отказывались держать его, и он вдруг рухнул перед ней на колени.

— Я прошу пощады! — сказал он, видя, как вспыхнули ее щеки.

— Пощады? — ее мелодичный голос отозвался в самых закромах его сердца.

— Ортанс, я... я схожу по вам с ума! Пощадите... скажите, что станете моей женой!

Она молчала, смотря на него без всякого выражения. Губы ее дрогнули, и он испугался отказа. Испугался до такой степени, что дыхание его прервалось, а сердце, казалось, замерло.

— Но мы знакомы всего несколько дней, — сказала Ортанс.

Она, казалось, была удивлена его словами, но в глубине ее глаз промелькнуло нечто похожее на удовлетворение.

— Дайте мне шанс, прошу вас! Ортанс, я не могу жить без вас! Я готов на все, только не отказывайте мне!

— Но... — она сделала шаг к нему и замерла.

Ее белые волосы трепал ветер, который, казалось, готов подхватить ее и закружить в своих вихрях.