Книга Зелье для упрямого дракона, страница 52 – Елизавета Крестьева

Ну, правильнее всего будет сказать — от верблюда, хоть и звучит грубовато.

Я просто знала, и всё.

Наверное, это и было то самое, о чём говорил Вельгорн — Дар Хранительницы. А скорее, талант и предопределённость. В самом деле, откуда у Хранительниц магические таланты, если они обычные люди?.. Всё, что я смогла предположить — Хранительницы действительно в своё время основали что-то вроде ордена или школы, куда брали девочек с какими-нибудь выраженными способностями и, скорее всего, с помощью той же Драконь-травы, просто усиливали и дополнительно развивали то, что уже было заложено Творцом. Селекция шла веками — драконий мир нетороплив, а к моменту трагедии Дова-Норра Хранительницы уже были совершенно отдельной кастой с мощно развитыми магическими навыками. Вспомнилась история земных тамплиеров — определённое сходство имелось. Раньше, правда, я не верила, что они магией какой-то там владели, а теперь — не знаю, не знаю…

Видимо, Хранительницы не только развивали собственные способности до предела, а учитывая продлённую связями с драконами жизнь, они могли тратить на это сотни лет — но ещё и научились передавать способности по роду. Либо это произошло уже само собой, эволюционно, тут остаётся только гадать.

Конечно, то, что проявлялось сейчас у меня, сложно было назвать магией. Интуицией, развитой почти до паранормальности — да, но такое встречается и на Земле. Учитывая, что возможности мозга человеком используются от силы на несколько процентов и по-прежнему остаются загадкой для науки… в такое даже мне несложно поверить.

Глубоко задумавшись, я не заметила, что вышла с пузырьком в гостиную и стою возле большого окна с видом на сад, рассеянно бродя взглядом по осеннему небу, полному лохматых облаков, стремительных и рваных, похожих на косматых голодных псов, загоняющих добычу в какой-тосвоей вечной Дикой охоте. Ветер-загонщик хлестал по ним невидимой плетью, задевая ветви деревьев, закручивая сбитые листья в маленькие вихри. Один из таких вихрей швырнул охапку листьев в стекло, они зашуршали сердито, возвращая меня в реальность, и тут я увидела Вельгорна в саду.

Он медленно шёл, прижимая руку к груди, будто у него болело сердце, и смотрел в небо так пронзительно… будто молился неизвестно кому. За ним плёлся Смайл, помахивая хвостом и умильно поглядывая дракону в спину.

Флакончик с зельем отдавал холодом в ладонь.

Я должна это сделать.

Я не могу, но я должна.

Каждый шаг давался с таким трудом, будто я шла против течения стремительной горной реки. Он смотрел, как я приближаюсь, неподвижный как статуя, стоя на дорожке, усыпанной цветными листьями. Ветер трепал шёлковые чёрные пряди, глаза смотрели прямо, остро, грозно. Он молча принял флакон из моей руки, не отрывая глаз от моих, и всё, что мне оставалось — не заплакать. Потом… потом… не сейчас.

Он не должен видеть, как дрожат от отчаяния мои руки, как перехватывает в бессильном спазме горло.

Он ни в коем случае не должен понять, что я безудержно и безнадёжно влюблена…

Словно во сне я смотрела, как красивые длинные пальцы откручивают крышечку, как вздрагивают ноздри, осторожно втягивая незнакомый запах — еле заметный, холодный, пустой, как обёртка без содержимого, каким теперь должно стать его собственное сердце.

А потом он опрокинул в себя флакон одним залпом.