Книга Зелье для упрямого дракона, страница 22 – Елизавета Крестьева

Глеб оказался рядом так быстро, что я не успела отследить движение. Он подложил подушку, мягко надавил мне на плечи, уложил и накрыл меня сам, сняв со спинки кресла мой любимый клетчатый плед. А я и не сопротивлялась, с блаженным вздохом вытянув гудящие ноги. Даже найденный бабушкин дневник… подождёт.

— Спасибо, — искренне выдохнула я и прикрыла глаза.

— Вы такие хрупкие, люди, — с неожиданной грустью сказал дракон. — Такие слабые, так легко устаёте, болеете. И всё равно, гораздо совершеннее, чем мы. Чем кто угодно, по правде говоря…

— Почему? — искренне изумилась я.

— Потому что умеете любить, — не задумываясь, ответил дракон. — А любовь — самая могучая сила во Вселенной… Всё и все склоняются перед ней, перед её обманчивой слабостью. Вот и я готов преклониться перед тобой, Ева… Но ты отвергаешь меня. И я никак не пойму, почему…

Он не врал и не притворялся. В его глазах тоже проявилась усталость и тоска, отблеск безнадёжного и безумно долгого одиночества, и что-то в моём сердце дрогнуло, отзываясь…

После того, как Сашка переехал в столицу к какой-то неземной любви и карьерным перспективам, я прожила три года одна. Эти три года словно размазали мою душу тонким слоем по горячему асфальту, и она высохла до состояния ломкой сухой корочки, которую я осторожно задвинула в самый дальний угол подсознания, чтобы ненароком больше никто на неё не наступил.

Правда, потом появиласьАлёнка — душа, обожжённая войной и такой чудовищной болью, что забота о ней вытеснила мои собственные страдания, показавшиеся мне жалкими, мелкими и пустыми, как сухие коробочки отцветших лилий. Заботясь об Алёне, я каким-то образом капала живой водой и на собственное сердце. В последние полгода моя жизнь стала обретать какую-то цельность, и вот тогда я впервые обратила внимание на то, какой у нас в Ельшине удивительно красивый фарминспектор Вельский…

Дракон вернулся в кресло, подпихнув ноги под шёлковый бок Смайла, до ноздрей дотянулся волшебный запах жареной мойвы — маленькой морской рыбки, правильно зажарив которую, можно было получить что-то вроде хрустящих рыбных чипсов. А уж в сочетании с молодой отварной картошечкой, пересыпанной укропчиком с грядки, горбушкой свежего ржаного хлеба и стаканом холодного густого молока от коровы одной моей хорошей знакомой это превращалось в такую симфонию простых сытных вкусов, запахов и текстур- куда там старине Мишлену!..

— Знаешь, Вельгорн, — задумчиво сказала я, смакуя будоражащие ароматы. — Независимо от того, является Алёнка Хранительницей или нет, я всё равно расскажу ей правду. И пожалуйста, не надо ничего делать с её памятью. Она никогда и никому ничего не скажет. Я же просто так на неё ору — для порядка, она слишком любопытна и порой такое отмачивает!.. Но она мне действительно как сестра.

— Я знаю, Ева. Я и сам хотел тебе это сказать. Мне она тоже нравится и… она чем-то похожа на Ярташа.

— Это второй из трёх? — догадалась я.

— Да. Я — Сапфировый, Ярташ — Изумрудный, Элантор — Белый.

— Они тоже бывают в нашем мире? — мне безумно захотелось взглянуть и на других красавчиков в разноцветном исполнении.

— Ярташ бывает, но редко, а Элантор вообще сюда не приходит. Ему нельзя — он поддерживает проход в наш мир с нашей стороны. Если он попадёт сюда — не сможет попасть обратно. И мы тоже. Нужен второй Белый для стабилизации с этой стороны — а у нас есть только мы. Так и живём. Уже триста четырнадцать лет.