Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 74 – Гарри Фокс

Тук-тук-тук.

Негромко, но настойчиво. Как долбёж дятла по черепу.

— Милорд? Ваша Несравненная Светлейшество? — донесся из-за двери приглушенный, но отчетливый голос Годфрика. — Рассвело-с. Пора и честь знать. Кони бьют копытом, кошечка моя ужо припахивает кошатинкой… в хорошем смысле! Готовы к подвигу!

Я застонал, зарываясь глубже в подушки. Какие, на хуй, кони? Какая кошечка? Какие подвиги? Мне б спать. Спать сто лет. Проснуться, когда все эти женщины передерутся насмерть, а королевства сами собой развалятся.

— Годфрик… — прохрипел я в подушку, но звук был неразборчивым. — Иди нах… к Роксане… Спим.

Дверь скрипнула. В проеме возникла знакомая богатырская тень в небрежно накинутом плаще поверх ночной рубахи (да, сэр Годфрик спал в рубахе, и, вероятно, латах).

— Понимаю, милорд, ой как понимаю! — он вошел, осторожно прикрыв дверь. Его добродушное лицо сияло пониманием и легкой отеческой ухмылкой. — Тяжко Вам, поди, ночью-то было? Политические дела… переговоры штормгардские… они ведь такие, понимаю, энергозатратные. Особенно когда делегатка… ну, в общем, горячая. — Он многозначительно подмигнул, пахнув хлебным квасом уже с утра. — Небось, всю ночь пахали над… эээ… мирным договором? Сложные пункты, тонкости юрисдикции… территориальные уступки… глубокие… вводы войск…

Я приподнял голову, уставившись на него одним мутным, невыспавшимся глазом. «Политические дела». «Территориальные уступки». «Глубокие вводы войск». Сука, он знал. Он все знал. Или догадывался. Или просто в силу своего богатырского простодушия попал в самую точку. Его ухмылка была не злой, а скорее… одобрительной. Мужик понимал.

— АААРГХ! — я схватил первую попавшуюся подушку (большую, пуховую, с вышитым золотым драконом) и швырнул в него со всей силы утренней злости. — ЗАТКНИСЬ, Годфрик! Или сейчас прикажу тебе эту подушку… стратегически проглотить! Всей бригадой!

Подушка мягко шлепнуласьо его мощную грудь. Он поймал ее одной рукой, как мячик, и заухмылялся еще шире.

— Точно, милорд! Стратегически! Так и запишем! — Он бережно положил подушку на сундук. — Но время, оно, понимаете… Кони ждут. Девицы волнуются. А кошечка… ох, и кошечка! — Его глаза загорелись. — Рыженькая! Хвост — огонь! Говорит, звать… Мурка! Или Мурчалка? В общем, мурлыкает знатно!

Я повалился на спину, закрыв глаза. Черт. Мальчишник. Горы. Источники. Бухло. Гора девиц. И ни одной из этихв радиусе пушечного выстрела. Мысль, как бальзам, лилась на израненную психику. Даже образ Элианы на коленях, с моей спермой на губах и попе, померк перед перспективой одного дня без интриг, визга и кружевных войн. Хотя… «Мурка»? Звучало подозрительно уж очень по-домашнему.

— Ладно, ладно, — сдался я, откидывая одеяло. — Ты победил, старый развратник. Дай минутку. И… записку приготовил?

— А как же! — Годфрик важно вытащил из-за пазухи аккуратно сложенный лист пергамента. — Сиятельная Лира фон Китилэнд, Первая Мурлыка, сие прочтет и… ну, надеюсь, не поцарапает гонца. — Он протянул мне записку. — Ваше Светлейшество изволят проверить?

Я развернул пергамент. Текст был написан четким, каллиграфическим почерком (явно не Годфрика, наверняка привлекли писаря, пока я «политичествовал» с Элианой), но стиль… стиль был мой. Цинично-официальный, с нужной долей напыщенности и абсурда.