Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 71 – Гарри Фокс

— Не привычно? — прошептал я хрипло, глядя на ее растерянное лицо.

Она лишь кивнула, не в силах вымолвить слово, ее взгляд скользнул по моему животу вниз, к тому, что только что было у нее во рту.

Я не стал ждать. Движением резким, властным, я развернул ее спиной к себе. Она вскрикнула от неожиданности, потеряв равновесие, но я крепко держал ее за бедра. Моя рука скользнула между ее ягодиц, туда, где напряженное колечко мышц все еще пульсировало от недавнего прикосновения пальца. Я снова смазал средний палец слюной и с ее губ, и с моей головки, и без предупреждения, но с нажимом, засунул его в попку.

— АААХ!— Элиана выгнулась дугой, как тетива лука, ее крик был резким, полным боли и шока. Она попыталась вырваться, но мои руки, как клещи,держали ее на месте.

Я притянул ее спиной к своей груди, мои губы нашли ее ухо, горячее, маленькое.

— Понравилось сосать? — прошептал я, мой палец внутри нее не двигался, лишь давил, напоминая о своем присутствии. — Признайся. Твои губы… твой язычок… они так старались.

Она замерла. Дыхание ее было прерывистым, как у загнанного зверя. Я почувствовал, как ее тело напрягается, сопротивляется, но где-то глубоко внутри… дрожит по-другому. Наконец, сдавленно, едва слышно, сквозь стиснутые зубы вырвалось:

— Д-да…

Пока она это шептала, я вытащил палец. Она вздохнула с облегчением, но оно было мимолетным. В следующее мгновение я приставил к ее узкому, неподготовленному входу головку своего члена. Она была огромной, горячей, влажной.

— НЕТ! Стой! Больно!— закричала она, пытаясь оттолкнуться.

— Терпи, — прошипел я ей в ухо, обхватив ее еще крепче за талию. — Терпи, моя штормгардская сука. Ты сама пришла. Сама попросила. Вот твоя цена.

И я начал погружаться. Медленно, с чудовищным усилием, преодолевая сопротивление ее тела. Она выла. Не кричала — именно выла, низким, животным воплем агонии. Ее ногти впились мне в руки, оставляя царапины. Она билась, как рыба на крючке, но я входил все глубже и глубже, ощущая каждую складку, каждое сопротивление ее плоти. Пока, наконец, ее ягодицы не прижались к моему лобку. Она сидела на мне полностью. Задыхалась, вся в поту, дрожала крупной дрожью.

Я не дал ей опомниться. Моя рука рванула вверх ее платье, обнажив спину, а затем скользнула вперед, под тряпку, к ее груди. Я нашел упругие, не слишком большие, но идеальной формы груди, твердые соски. И начал лапать. Грубо. Нагло. Сжимая так, что она вскрикивала от боли, переходящей в нечто иное. Я кусал ее шею, плечи, оставляя темно-красные засосы — клеймо, метку собственности.

— Сегодня ты моя сучка, — прошептал я, впиваясь зубами в место соединения шеи и плеча, чувствуя солоноватый вкус ее пота. — Гордая леди Штормгарда? Нет. Ты — дырочка. Моя анальная дырочка. И ты будешь стонать.

И случилось неожиданное. Вопреки боли, вопреки унижению, вопреки всему… Элиана затряслась. Не просто дрожью — конвульсивной, мощной волной оргазма. Ее тело выгнулось в моих руках, как лук, ее голова запрокинулась, рот открылся в немом крике, который перешел в высокий, срывающийсястон.

— АААААХ! Гооосподиии!

И она начала сквиртить. Мощные струи прозрачной жидкости брызнули из ее киски, орошая каменный пол и край одеяла. Это было дико, неконтролируемо, животно. Ее стон, громкий, протяжный, наверняка услышали все в замке. Она кончила. От анальной боли? От унижения? От моих грубых ласк? От всего сразу? Ее тело обмякло в моих руках, безвольное, дрожащее от пережитого шока и наслаждения.