Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 70 – Гарри Фокс

Я медленно придвинулся к краю кровати, к ней. Моя рука, будто сама по себе, поднялась. Я облизал указательный и средний пальцы, смачивая их слюной. Она вздрогнула всем телом, услышав звук, но не оглянулась.

— Успокойся, — прошептал я хрипло, и мои влажные пальцы легонько коснулись не ягодиц, а… киски. Той самой, что была скрыта между ее бедер, ниже, в тени. Кожа там была горячей, гладкой. Я едва прикоснулся к губам входа.

— Ай!— Элиана дернулась, как от удара током. — Господин! Я же… я же просила… не туда! — В ее голосе был чистый, животный ужас.

— Успокойся, — повторил я, и мои пальцы скользнули чуть ниже, к самому входу в анус, едва касаясь напряженного колечка мышц. — Будешь моей женой. Настоящейженой. Всей. — Мои пальцы осторожно надавили, массируя, готовя. Она застонала — не от удовольствия, а от страха и непривычного ощущения. — Повернись.

Она замерла на секунду, будто не веря. Потом медленно, как в кошмаре, повернулась ко мне лицом. Платье все еще было задрано до живота, обнажая лоно и начало бедер. Ее лицо было залито слезами стыда, бирюзовые глаза огромные, мокрые, полные немой мольбы и какого-то обреченного ожидания. Губы дрожали.

Мой взгляд скользнул вниз. Мой «ствол», огромный и напряженный, поднялся, как флаг. И прежде чем я успел что-то сказать, сделать, приказать… Элиана опустилась на колени перед кроватью. Ее движения были механическими, лишенными грации, но решительными. Она не ждала приказа. Она знала, что это часть цены. Ее глаза, полные слез, были прикованы к нему.

И затем… она наклонилась. Ее губы, мягкие, дрожащие, неловко коснулись головки. Потом открылись. И она… взяла его в рот. Неглубоко. Неумело. Ее язык неловко толкался, зубы слегка задевали кожу. Она начала двигать головой вверх-вниз, робко, неопытно «наяривая», как сказал бы Годфрик. Слезы текли по ее щекам и падали на мое бедро.

Я закинул голову назад, стиснув зубы. Ощущение было… адским. Не от мастерства — его не было и в помине.А от самой ситуации. От власти. От унижения. От невероятной, извращенной красоты момента. Гордая леди Штормгарда, наследница Восточных Марков, на коленях, с моим членом во рту, плача от стыда, но делая это, потому что должна. Потому что это единственный путь к спасению. И ее неопытность, ее дрожь, ее слезы… делали это в тысячу раз сильнее.

Моя рука непроизвольно легла ей на голову, не надавливая, просто ощущая шелк ее светлых волос. Она вздрогнула, но не остановилась. Ее движения становились чуть увереннее, чуть глубже. Слышалось ее прерывистое дыхание носом, всхлипы. И тихий, мокрый звук.

За дверью, в коридоре, послышался едва уловимый шорох. И тихое, довольное кошачье мурлыканье. Лира.Следящая. Оценивающая. Наслаждающаяся зрелищем падения своей соперницы.

Но в этот момент мне было плевать. Я смотрел вниз, на Элиану, на ее мокрые от слез ресницы, на ее губы, обхватившие меня. И чувствовал, как чугун в голове раскаляется докрасна, сливаясь с другим, гораздо более животным жаром. Рассвет и мальчишник казались теперь не спасением, а лишь отсрочкой перед новым витком безумия. А пока… пока была эта ночь. И ее цена.

Тишину комнаты разорвал влажный хлюпающий звук, когда я оторвал ее лицо от своего ствола. Слюна тянулась блестящими нитями между ее покрасневшими губами и моей головкой. Она тяжело дышала, глаза полузакрыты, в бирюзовых глубинах — не только слезы стыда, но и что-то новое, влажное, темное. Возбуждение. Ее тело слегка дрожало, не от страха, а от непривычного нахлынувшего ощущения. Она проглотила.