Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 22 – Гарри Фокс

И В ЭТОТ МОМЕНТ… Дверь ванной снова распахивается с такой силой, что, кажется, слетает с петель. В проеме, окутанная аурой ледяного негодования, стоит Элиана фон Штормгард. Ее прекрасное лицо искажено гневом, голубые глаза метают кинжалы.

— ДА СКОЛЬКО ЖЕ МОЖНО ЖДАТЬ⁈ — ее голос, обычно холодный и ровный, ревел, как штормовой ветер над Штормгардом. — Вы что тут, фон Драконхейм, золото?!.

Она не успела договорить.

Мое семя, выпущенное с силой катапульты, прилетело. Точнее, описало небольшую, но выразительную дугу в воздухе парной залы. Капли белого, липкого вещества прямо по курсу встретились с: темно-синим, дорогим, явно новым платьем леди Элианы, прямо в области декольте; ее левой, идеально очерченной скулой и, как вишенка на торте, одной-двумя каплями — на ее полуоткрытую от гнева и неожиданности губу.

Она замерла. Абсолютно. Словно ее заморозили на месте. Глаза стали размером с блюдца. Гнев сменился абсолютным, первобытным шоком. Она медленно подняла руку, коснулась пальцами своей скулы, посмотрела на липкую субстанцию… Потом перевела взгляд на меня. На моего еще не опустившегося друга. На общую картину позора.

Я стоял в таком же шоке. Рука еще в положении «на спуске». Рот открыт. Мозг отключен. В голове только белый шум и мысль: «Ну вот. Теперь я точно навозной жук. Навозной жук, который ещё и… обстрелял невесту».

Дверь за спиной Элианы снова распахнулась. Дворецкий, видимо, осмелевший или решивший спасать положение, влетел внутрь.

— Подождите, госпожа, не входите, там… — он начал, но его взгляд скользнул с моей фигуры на застывшую, «украшенную» Элиану. Его гранитное лицо не просто треснуло — оно рассыпалось в прах. Он ахнул,не сдерживаясь. Его глаза чуть не вылезли на лоб. — Ох… епты…

Он не стал ничего добавлять. Просто резко вылетел обратно, как ошпаренный, и захлопнул дверь с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. Его последние, приглушенные слова донеслись сквозь древесину:

— Ну нахер! Я не видел! Я ничего не видел! Иду за тряпкой… и виски… много виски…

В ванной воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды в терме и моим прерывистым дыханием. Я и Элиана смотрели друг на друга. Я — в ужасе и предвкушении немедленной смерти. Она — в состоянии шока, переходящего в нечто неописуемое. Капля с ее губы медленно сползла вниз.

Леди Элиана фон Штормгард медленно, очень медленно, вытирает тыльной стороной ладони свою щеку, потом смотрит на липкую руку. Ее взгляд поднимается на меня. В ее глазах уже нет шока. Там — чистейший, первозданный, космический УЖАС, смешанный с таким ОТВРАЩЕНИЕМ, что мне становится физически плохо. Она открывает рот. Не для крика. Для шепота, который режет, как лезвие:

— Вы… Вы… МОНСТР.

Затем она резко разворачивается, ее платье с «украшением» развевается, и она выбегает из ванной, хлопая дверью так, что та, кажется, трещит по швам. Я остаюсь один. Мокрый. Голый. С опускающимся флагом былой гордости. В воздухе витает запах дорогих масел, пара и… ну, ты понял. И только одна мысль стучит в висках:

«Эх, Роксана… Ирис… Что ж вы делаете со мной? За что?» — Но ответа нет. Есть только тишина и осознание, что мой брак по расчету только что потерпел крушение еще до начала. И виной всему — вовремя не спущенный пар. И дверь, которая ну никак не хотела оставаться закрытой. — «Интересно… а были войны из-за того, что князь спускал свое потомство на будущую невесту? Если нет, то я первый…»