Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 21 – Гарри Фокс

«Эх, Роксана…»— мысль прозвучала автоматически. Но сегодня виновницей всего был не мифический образ. Виновница, полураздетая и злая, только что вышла из дверей моей ванной.

Я стоял посреди роскошной ванной, вода стекала с меня каплями на мрамор, а внизу бушевала настоящая буря. Стояк был монументальный, как обелиск в честь непомерной глупости бывшего владельца тела и моей текущей ситуации. Яйца ныли тупой, навязчивойболью — классический сигнал SOS от перегруженных систем.

— Ну вот! — выдохнул я с бессильной яростью, глядя вниз на явную помеху дипломатическим переговорам. — Не вовремя! Совсем не вовремя! Как я пойду к Элиане в такомвиде? Она и так меня за навозного жука считает, а тут я предстану перед ней, как памятник неприкрытому вожделению? «Здравствуй, суженая, это не я рад тебя видеть, это… эээ… автономная система приветствия!»

Я схватил огромное, пушистое полотенце и начал яростно вытираться, как будто трением мог решить проблему. Не помогло. Обелиск стоял нерушимо. Боль в яйцах усиливалась, превращаясь в пульсирующую угрозу. Гениальная мысль осенила меня, как удар молнии в пустыне:

— Нельзя так. Надо спустить. А то подохну прямо на глазах у ледяной воительницы. От переизбытка жизненных соков. Ирония судьбы — князь фон Драконхейм скончался от… нереализованного потенциала.

Отбросив полотенце с решимостью обреченного, я прислонился к прохладной мраморной колонне. Взял дело в свои руки. В прямом смысле. Мысли лихорадочно метались, но быстро сфокусировались на единственном подходящем образе: Ирис. Ее мокрое кружево, ее злые глаза, ее ядовитые губы, ее попка, дразняще уходившая от меня… Проклиная ее всеми силами души за то, что она довела меня до такого состояния, я начал действовать. Энергично. Сосредоточенно. С мысленным рефреном: «Чтоб ты сдохла, стерва! Чтоб тебя!.. Ммм… черт, да…»

И тут. Как по злому року. Дверь ванной с грохотом распахнулась. На пороге — дворецкий. Лицо — все то же гранитное воплощение служебного долга.

— Господин, — начал он четко, — госпожа Элиана уже нестерпимо долго… — Его голос оборвался на полуслове. Его взгляд, обычно устремленный куда-то за мое плечо, уперся прямо в процесс. Глаза округлились так, что, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Рот открылся, но звук не шел. Он резко развернулся на 180 градусов с солдатской выправкой и хлопнул дверью так, что задребезжали мозаики на стенах. Его приглушенный возглас донесся сквозь дубовую толщу: «Помилуй боже!»

Я застыл, рука замерла в самом разгаре. Мои мысли взорвались:

— БОГИ! НУ КАКОГО ХРЕНА⁈ — завопил я внутренне. — Дай мне магию огня, льда, исцеления, что угодно! Но не эту ебаную способность оказываться в самых неловких моментах вселенной! Это проклятие! Родовое проклятиефон Драконхеймов!

В ОТВЕТ ТИШИНА. Лишь эхо хлопнувшей двери и отчаянный зов перегруженных яиц.

— Плевать! — прошипел я сквозь зубы, решив довести начатое до конца. Плюю на все: на Элиану, на дворецкого, на репутацию, на возможный сердечный приступ от стыда. Прижимаюсь спиной к колонне, в уголок, подальше от двери (надежды ноль, но все же), и начинаю в ускоренном режиме. Мысли — сплошной поток: мокрая Ирис, ее проклятия, ее кружева, ее… Черт возьми, да!

И вот он, момент истины. Пик. Экстаз освобождения от физиологических оков. Триумф воли над обстоятельствами! Я зажмурился, готовый к финальному аккорду…