Книга Князь: Попал по самые помидоры, страница 196 – Гарри Фокс

Пять верных кошколюдов зарычали громче, готовые броситься вперед. Я чувствовал, как магия Драконьей Крови закипает в жилах, требуя выхода, требуя спалить эту тварь дотла.

Но против нас было двадцать своих же. И ее слова… они проникали внутрь, шепча о возможности сдаться, отпустить все это…

Выбор был простым и ужасным: сгореть самому, пытаясь спасти их, или отступить и потерять их навсегда.

Я даже не заметил, как ее пальцы коснулись моей щеки. Легкое, как дуновение летнего ветерка, прикосновение обожгло прохладой нежной лаской. И мир… словно замер на мгновение, задержав дыхание.

Мир перевернулся.

Вместо давящего мрака пещеры меня окутал теплый, золотистый свет. Я стоял на изумрудном лугу, под ласковым солнцем. Воздух был сладким от цветов, а где-то вдалеке щебетали птицы. И я… я бежал. Просто бежал по траве, раскинув руки, и смеялся как полный дурак. Чувство абсолютной, безмятежной радости переполняло меня. Не было ни войны, ни долгов, ни боли в плече. Только свобода и счастье.

И тут они появились. Ирис, Элиана и Лира. Они бежали мне навстречу, их лица сияли беззаботными улыбками, длинные волосы развевались на ветру. Они смеялись, звали меня, и мы, как дети, принялись носиться по лугу, играя в догонялки. Лира мурлыкала от удовольствия, Ирис язвила беззлобно, а Элиана звонко смеялась. Это было идеально.

И от этой идеальности у меня внутри вдруг что-то щелкнуло.

Слишком идеально.

Слишком… что аж тошно

Я замер посреди бега, смотря на их сияющие, абсолютно счастливые лица. Лира не пыталась меня укусить. Ирис не сыпала сарказмом. Элиана не смотрела с привычной суровой готовностью.

Я че, обкурился⁈ Это что за хрень⁈

Мысль пронеслась раскаленной иглой, прожигая сладкий морок. Я почувствовал тошнотворный привкус гнилого меда на языке. И в тот же миг идиллический пейзаж задрожал, как картинка на воде, и рассыпался.

Я снова стоял в пещере. Передо мной все так же стояла она, но теперь ее ангельская маска сползла. В огромных голубых глазах светились узкие, как у кошки, хищные вертикальные зрачки, полные злобного торжества. Ее рука все еще лежала на моей щеке.

Ядерная ярость, чистая и неконтролируемая, ударила мне в голову. Я не стал жечь ее. Я с силой, всей своей богатырскойдланью, ударил ее по лицу.

Хлоп!

Звук был сочным и громким. Она с визгом отлетела в сторону, шлепнувшись на каменный пол. Иллюзия окончательно развеялась. От нее теперь веяло не невинностью, чем-то острым, диким и потусторонним.

— Прочь! — проревел я, чувствуя, как по руке, ударившей ее, разливается ледяное онемение. — Знай свое место, дрянь! Ты что, суккуб⁈

Она, потирая раскрасневшуюся щеку, подняла на меня взгляд, полный ненависти и удивления.

— Как ты догадался⁈

Я остолбенел.

— Что⁈ Правда⁈ — я выпалил первое, что пришло в голову, обычную фэнтезийную хренотень. — Да не важно! Верни сознание моим людям, или познаешь силу Драконьей Крови на собственной шкуре!

Но было уже поздно. Мои двадцать «одурманенных» кошколюдов, видя, как их госпожа пала, пришли в ярость. Их блаженные улыбки сменились на оскалы безумия. С рычанием и воем, не помня себя, они ринулись на нас — на меня и пятерых последних верных воинов.

— Защищайся! — крикнул я своим, выхватывая меч. — Но не убивайте! Они свои!

Но это было легче сказать, чем сделать. Началась мясорубка. Свои против своих. В тесном пространстве пещеры зазвенели клинки, полосующие по доспехам и плоти. Мои верные кошколюды, рыча от ярости и боли, старались лишь обезоружить и нейтрализовать бывших товарищей. Но те бились с неестественной, одержимой силой, не чувствуя ни страха, ни боли. А над этим хаосом, по-прежнему сидя на полу, насмешливо хохотала суккуб, вытирая кровь с разбитой губы.