Книга Как я нашла сына ректора-дракона и свое счастье, страница 2 – Лариса Петровичева

Рамки тоже раскололись. Витти ударил по мячу от души. Я вдруг подумала, что он сделал это неосознанно – и все-таки специально.

Чтобы отец обратил на него внимание. Пробыл с ним на несколько минут дольше, прежде чем заняться ректорскими делами.

Пусть бы и орал при этом, словно дом сгорел.

– Спасибо, Джемма, – мальчик слабо улыбнулся и добавил те слова, которые отец когда-то строго-настрого запретил ему говорить: – Жалко, что ты не моя мама.

Ректор развелся с женой, когда Витти было три месяца. Она уехала, сын остался с отцом и первое “Ма!” сказал именно мне.

А у меня сердце сжималось от радости и боли. В юности я попала под поток спонтанных чар, не могла иметь детей и нашла счастье в воспитании Витти.

Но когда воспитываешь детей, приходится быть и строгой.

– Придется заняться делом и тебе, – сказала я. – Сейчас ты наденешь перчатки и аккуратновынешь все грамоты и благодарности из рамок. Сложи их на столе. Когда приедут новые из магазина, вложишь их и поставим в витрину.

– А мы успеем до приезда папы? – встревожился Витти. – Когда он приезжает, сегодня? Или завтра? Мы нарядим елку?

Ректор Браун уехал в столицу на ежегодное совещание в Министерстве магии перед новым годом. Возвращался он оттуда обычно чернее тучи и выглядел так, словно его там били. Возможно, даже ногами. Начиналась сессия, и студенты передвигались по коридорам академии, словно тени, боясь попасть под горячую руку.

Я однажды попала – ректор метнул в меня чашку чая, когда я сказала, что занятия борьбой еще не делают из мальчика мужчину.

Хорошо, что чай он уже допил. Да и чашка была из сернского фарфора, не разбилась.

– Завтра! – заговорщицки сказала я, и Витти заулыбался и засиял. – Мы все успеем сделать!

И как раз в эту минуту хлопнула дверь, и голос ректора Брауна произнес:

– Я дома!

Витти заметался, не зная, куда деваться. Сначала рванул и спрятался за диваном, потом выбежал оттуда и встал у меня за спиной. Так, будто я была щитом, который должен был закрыть его от родного отца.

От одной этой мысли становилось больно дышать.

Ректор вошел в гостиную быстрым шагом – принес запах холодного ветра, дыма и волчьей шкуры с воротника своего плаща. Он весь был как хищник – высоченного роста, резкий, порывистый, стремительный. Скуластое обветренное лицо с аккуратной рыжеватой бородой, острые черты, тяжелый взгляд, который так и ищет, к чему бы прицепиться – казалось, ректор сейчас обратится и сомкнет челюсти на шее того несчастного, который перед ним провинился.

– Я дома! – повторил он и в ту же секунду его взгляд упал на разбитую витрину.

Ноздри дрогнули. В глазах вспыхнуло пламя, и ректор сжал и разжал кулаки – я инстинктивно раскинула руки, словно квочка крылья перед коршуном, стремясь закрыть от беды свое дитя.

Он никогда не бил Витти. Пока еще не бил. И я боялась даже думать о том, что однажды это все-таки может случиться.

– Это чьих кривых рук дело? – пророкотал ректор Браун, и над его головой взвилась огненная лента. – Это какая дрянь не соображает, что делает?

– Господин ректор, пожалуйста… – начала было я, но Эрик коротко бросил:

– Заткнись. В сторону отошла.

Казалось бы, зачем работать там, где так с тобой разговаривают? Давно уже люди не вещи и не игрушки драконов… Но мне страшно было оставить Витти одного с отцом, который орет на него, словно на беглого каторжника.