Книга Потусторонние истории, страница 83 – Эдит Уортон

В те времена не считалось зазорным вымогать недостающие доказательства силой. Неизвестно, какого рода давлению подвергли Анну де Корно, но на третий день в суде она «выглядела слабой и рассеянной», и когда ей предложили взять себя в руки и поклясться собственной честью и ранами Искупителя, она созналась, что действительно сошла вниз, чтобы поговорить с Эрве де Ланривеном (который все отрицал), и уже оттуда услышала шум на лестнице. Такое объяснение звучало куда правдоподобнее, и прокурор наконец довольно потер руки. Его ликование удвоилось, когда живущая в Керфоле челядь была принуждена (со всей искренностью) сознаться, что за год-два до смерти хозяин вновь стал гневным и вспыльчивым и что у него возобновились приступы угрюмого молчания. Все это свидетельствовало о том, что дела в Керфоле шли не лучшим образом, хотя каких-то явных признаков разлада между супругами никто не замечал.

Ответ Анны де Корно на вопрос о причине ночной встречи с Эрве де Ланривеном вызывал у присутствующих в суде улыбку. Она сказала, что ей было одиноко и она хотела перемолвиться словечком с молодым человеком.

– Других причин не было? – уточнил прокурор.

– Нет, клянусь крестом над головами ваших светлостей, – был ответ.

– Почему же ночью?

– Потому что в другое время я увидеться с ним не могла.

Так и представляю себе, как горностаевые воротнички переглядываются под распятием.

Последующие ответы Анны де Корно подтвердили,что чувствовала она себя в замужестве очень одинокой – «покинутой», как она выразилась. Да, муж редко ей грубил, но бывали дни, когда он с ней вовсе не разговаривал. Да, он никогда ее не бил и не угрожал ей, но держал в Керфоле как пленницу, а когда уезжал в Морле, или в Кемпер, или в Ренн, то вводил за ней такой строгий надзор, что она и цветка в саду не могла сорвать без ведома служанок.

«Я не королева, к чему такие почести?» – спросила она его однажды, на что муж ответил, что имеющему сокровище негоже оставлять ключ в замке².

«Тогда бери меня с собой», – попросила она, однако тот возразил, что жизнь в городе порочна и молодым женам лучше сидеть у домашнего очага.

– О чем же вы хотели говорить с Эрве де Ланривеном? – поинтересовался судья, и подсудимая ответила:

– Хотела просить его забрать меня с собой.

– Так вы признаете, что сошли к нему с мыслью об измене?

– Нет.

– Тогда к чему такая просьба?

– Я боялась за свою жизнь.

– Кто же ей угрожал?

– Мой муж.

– С чего вы решили?

– Он задушил мою собачку.

Могу себе представить улыбки в зале суда: во времена, когда любой вельможа имел право вешать своих крестьян и большинство дворян так и поступали, придушить домашнюю зверушку считалось сущим пустяком.

Тогда один из судей, видимо пожалев подсудимую, предложил ей пояснить свое заявление, и Анна поведала вот что.

Первые годы брака протекали уныло, хотя муж был к ней добр. Будь у нее ребенок, она была бы счастлива, а так дни тянулись долго, и часто шли дожди. Барон нередко уезжал и оставлял ее одну; и хотя он неизменно возвращался с подарком, от одиночества это не спасало. По крайней мере до тех пор, пока он не привез ей маленькую собачку с Востока: после этого жить стало куда веселее. Супруг был явно доволен, что жене так полюбилась собачка, и даже позволил надеть ей на шею подаренную ранее браслетку и держать у себя в спальне.