Онлайн книга «Потусторонние истории»
|
III В 16… году владелец Керфола Ив де Корно отправился в Локронан на pardon[26]. Богатый и влиятельный дворянин, которому тогда шел шестьдесят второй год, был все еще крепок и здоров, слыл отличным наездником и охотником, к тому же набожным человеком, о чем единодушно свидетельствовали соседи. Коренастый и приземистый, ноги из-за долгого пребывания в седле он ставил «колесом», имел смуглое лицо, крючковатый нос и крупные волосатые руки. Женился рано, вскоре потерял жену и сына и с тех пор жил в Керфоле один. Дважды в год он неделю или две проводил в красивом особняке у реки в Морле. Иногда отлучался по делам в Ренн и, по словам очевидцев, вел во время этих поездок совсем иной образ жизни, нежели в Керфоле, где занимался сугубо управлением владений, исправно посещал службу и лишь иногда охотился на кабана и птицу. Впрочем, слухи эти к делу не относятся, ибо среди местной знати он пользовался репутацией праведника, чуть ли не аскета. Никаких вольностей в отношении крестьянских женщин он себе не позволял, хотя дворяне в ту пору особо с челядью не церемонились. Поговаривали даже, что после смерти жены он ни разу не взглянул на другую, хотя доказать подобные вещи трудно, да и свидетельства на этот счет вряд ли надежны. Так или иначе, на шестьдесят втором году жизни Ив де Корно отправился на pardon в Локронан, где увидал молодую красавицу из Дуарнене2 – та ехала почтить святого, восседая на лошади позади отца. Звали ее Анна де Барриган; она тоже происходила из древнего бретонского рода, просто менее знатного и влиятельного, чем род Ива де Корно; отец ее спустил все состояние в карты и жил чуть ли не как крестьянин в маленькой усадьбе на болотах… Я обещал не добавлять к сухому изложению фактов ничего от себя, однако не могу не прерваться, чтобы описать молодую даму, подъехавшую к кладбищу Локронана в ту самую минуту, когда перед воротамиспешился барон де Корно. Я получил о ней представление по выцветшему портрету в кабинете Ланривена, выполненному настолько сдержанно и без прикрас, что он вполне мог принадлежать одному из учеников Клуэ[27]. Единственным указанием на то, что это и есть Анна де Барриган, можно считать инициалы «А.Б.» и дату – спустя год после их свадьбы. На портрете изображена молодая женщина со слегка заостренным овалом лица, полными губами, чуть опущенными в уголках. У нее маленький носик, изящно изогнутые брови, проведенные тончайшим штрихом, как на китайской гравюре, высокий лоб и светлые густые волосы, подобранные в невысокую прическу. Глаза не большие и не маленькие, скорее всего, орехового цвета; взгляд одновременно кроткий и уверенный; красивые длинные руки сложены на груди… Керфольский капеллан и другие свидетели утверждали, что по возвращении из Локронана, едва барон соскочил с коня, как велел немедля седлать другого, кликнул молодого пажа и в тот же вечер умчался на юг. На следующее утро за ним последовал управляющий с сундуками, погруженными на пару вьючных мулов. Через неделю Ив де Корно воротился в Керфол, послал за прислугой и прочими обитателями замка и объявил, что в День Всех Святых женится на Анне де Барриган из Дуарнене2. В назначенный день сыграли свадьбу. Согласно свидетельским показаниям обеих сторон последующие несколько лет супруги жили счастливо. Никто не обвинял Ива де Корно в дурном обращении с женой, и было ясно, что он вполне доволен совершенной сделкой. Более того, и капеллан, и прочие свидетели обвинения признали благотворное влияние молодой леди на мужа. Он стал менее придирчив к арендаторам, не так жесток с крестьянами и прислугой, с ним реже случались приступы угрюмого молчания, пугавшие домочадцев после того, как он овдовел. Что касается мадам де Корно, ее жизнь в Керфоле, по словам защиты, омрачало лишь одиночество, а когда барон отлучался по делам в Ренн или Морле (куда жену с собой не брал), ей без сопровождения не дозволялось выходить даже в сад. Впрочем, в суде никто не назвал ее несчастной, кроме одной служанки, припомнившей, как однажды застала госпожу в слезах. Мадам сетовала на свою злосчастную судьбу: мол, ей не суждено родить ребенка и нет у нее в жизни ничего своего. Однако жалобы эти отнесли к естественным чувствам жены, скучавшейпо мужу. Сам Ив де Корно, которого наверняка сильно печалило, что она не родила ему сына, по собственному признанию подсудимой, никогда ее в том не упрекал. Напротив, старался отвлечь, осыпая подарками и любезностями. Несмотря на огромное богатство, щедростью он никогда не отличался, однако на Анну денег не жалел. Шелка, украшения, наряды; он одаривал ее всем, что нравится женщинам. Любого странствующего торговца принимали в Керфоле с почестями, и хозяин ни разу не вернулся с пустыми руками из Морле, Ренна или Кемпера: всегда привозил нечто особенное и диковинное. Приведу здесь любопытный список даров за год, полученный на перекрестном допросе от горничной. Из Морле – резная джонка из слоновой кости с китайцами на веслах; какой-то моряк вез ее как подношение в храм Пресвятой Богородицы возле Плуманака; из Кемпера – платье, вышитое монахинями церкви Успения; из Ренна – серебряная роза, которая раскрывалась и являла янтарную Деву в короне из гранатов; опять из Морле – отрез дамасского бархата с золотой отделкой, купленный у сирийского еврея; а на Михайлов день того же года из Ренна – ожерелье или браслетку из изумрудов, жемчуга и рубинов, нанизанных как бусины на золотую цепочку. По словам горничной, именно этот подарок больше всего порадовал мадам. Позже сие ценное украшение было предъявлено на суде и произвело сильное впечатление и на судей, и на присяжных. |