Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 59 – Екатерина Ильинская

Саюши не понравилось. Она злобно шипелаи из ящика вылезать отказывалась. Цапнула за руку лысого тучного монаха, с которым я договорилась о передаче коббарры. Она даже пыталась зачаровать нас, но не вышло. То ли атмосфера храма не давала, то ли змея просто боялась. Но чего? Тут было чудесно.

— Так! Хватит! — Я перевернула ящик, вынуждая Саюши покинуть убежище. — Ты останешься здесь! О тебе будут хорошо заботиться, а постоянное благословение Ины не даст голодать. Ты поможешь огромному числу людей донести свои просьбы до богини. Что тебя не устраивает⁈

— Ш-ш-ш… — оскалилась на монаха Саюши, резко метнулась ко мне под юбку и обвилась вокруг лодыжки. Такой скорости я за ней раньше не наблюдала.

— Давайте, я сейчас принесу палку и сачок. Мы её быстро поймаем и уговорим, — пробормотал монах, поглаживая пострадавшую руку.

Я нахмурилась. Зачем сачок ясно, но палка?.. Может, я что-то неправильно поняла?

— Простите, а палка вам зачем? — решила уточнить я.

— Угомонить эту тварюшку. А как иначе? — удивился монах и поднял на меня совершенно непонимающий взгляд.

— Что? — Я аж задохнулась. Возмущение было такое, что кровь бросилась в лицо, а дыхание перехватило.

Он. Собирался. Бить. Мою. Коббарру⁈ Которая просто боялась⁈

— А что такого? — снова удивился монах. — Вы же не можете сами с ней справиться.

Он ещё и меня обвиняет⁈ Серьёзно⁈

— Ну, знаете! Вы же служитель в храме любви! Как вы можете кого-то бить⁈ — Я шагнула вперёд, забыв, что на правой ноге висит Саюши. Пошатнулась, чуть не упала на противного мужика, но устояла.

— Это ж просто змея… — Тот отступил, заподозрив неладное. Но было уже поздно — меня понесло.

— Это не просто змея! — взорвалась я. — Это священная змея! Да в ней божественной благодати больше, чем во всём вашем храме! — И тут меня снова настигло спонтанное предсказание. В груди полыхнуло, и я выдала в лицо опешившего от моей реакции мужчины: — За вами придут! Вас найдут! Всё наружу выйдет!

Лицо монаха резко покраснело, в глазах мелькнула такая злоба, что я отшатнулась. Сердце застучало часто-часто, а в ушах зашумело.

— Пошла вон! — Заорал мужик и сделал шаг в мою сторону. А руки, сжатые в кулаки, говорили гораздо лучше всяких слов.

Меня объял не просто страх, а настоящий ужас. Подобрав юбки, я побежала за ворота. Не мешал даже подволакивающийся сзадихвост Саюши, обвивающейся вокруг моей ноги.

Мимо мелькнул осыпанный белыми цветами сад, несколько приземистых домов из серого камня, гора поставленных друг на друга ящиков… Остановилась я только через квартал, когда поняла, что побежала не в ту сторону и придётся снова проходить мимо храма. Прислонилась к стене дома, пытаясь отдышаться и унять бешено бьющееся сердце. До чего жуткий мужик! Я, вообще-то, не из пугливых, но тут и меня проняло!

Я наклонилась, отцепила от ноги коббарру и попыталась устроить её на руках. Испуганная змея возилась, провисая то пузом, то хвостом, пока, наконец, не улеглась компактно.

— Да, туда мы больше ни ногой, — пробормотала я, думая об обители Ины. — Что ж, другого выхода нет, придётся тебя оставить.

— Пс-с-с, — облегчённо выдохнула Саюши и потёрлась головой о мою руку. — У нас два с половиной дня, чтобы оформить всё, что надо оформить.

Хорошо, что сегодня придёт Элла. Можно будет договориться с ней на все виды лекарских осмотров и анализов, которых требовалось не меньше восьми. Или девяти. Точно я не вспомнила, но число и без того виделось угрожающим.