Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 244 – Екатерина Ильинская

Я даже протянула руку, не сомневаясь, что мне сейчас всё отдадут. Ведь у мэра на меня, правда, ничего не было. И сопоставить информацию из тетрадей с ежедневником он вряд ли был способен. Джейк, наверное, мог. Хантли тоже справился бы с этой задачей. Но не Гулдис Панс и его прихлебатели.

— Так не пойдёт! Это компломат! Я за него заплатил!

— Если они вам так нужны, можете оставить себе, — сказала я, а сама подумала, что завтра же напишу Грейс и попрошу выкрасть у мэра свои записи. Или уничтожить, если забрать не удастся. В конце концов, почему я не могу пользоваться такими же методами, как мэр, чтобы вернуть своё?

— А ну, стой! Я ещё с тобой не закончил! — Мэр швырнул ежедневник в сторону, и со стеллажа, в который он попал, упало несколько карт. Передо мной появился охранник, недвусмысленно давая понять, что разговор ещё не окончен, и уйти мне не дадут. — Считай, что тебе не повезло. Могли бы обойтись плостым уничтожением лепутации, но тепель придётся действовать жёстче. А я этого не хотел. Сама виновата, Ковальд!

Лицо Гудиса Панса перекосилось, а меня бросило в дрожь. Что он имел в виду? Чем сейчас угрожал?

Следить за ходом мыслей мэра я уже перестала. В голове шумело, звенело и постукивало. Меня хватало только поворачивать за ним голову и думать,как бы покинуть этот кабинет и оказаться у себя дома, обнять Саюши и выплакаться в подушку.

— Не хочешь сотлудничать или уезжать по своей воле, значит, плидётся сжечь твой салон. И ладуйся, что тебя там сейчас нет! Флэд, иди. Ты знаешь, что делать.

— Нет!

Я крикнула раньше, чем поняла всю бессмысленность этой затеи. Охранник, стоящий сзади, схватил меня за руки, заставляя нелепо дёргаться. Чужие прикосновения жгли, как огонь, который скоро должен был поглотить дом на Книжной 32. Мэр только улыбнулся, видя мою панику.

«Там же Саюши! Они не могут! Не могут!»

Но они могли. Второй охранник повернулся и пошёл к двери. Время замедлилось, сердце ухало в такт его шагам, голову прострелила боль, воздух не хотел входить в лёгкие, но я всё-таки смогла прошептать:

— Стойте. Я уеду. Завтра же. Только не надо…

— Поздно, Ковальд, — довольно усмехнулся мэр. — Мне надо, чтобы ты не плосто уехала, а чтобы никогда не велнулась. И если тебе некуда будет возвлащаться…

— Но там… Саюши… Пожалуйста…

— А об этом надо было думать ланьше!

Перед глазами потемнело, но я всё равно увидела, как Фрэд взялся за ручку, повернул её и распахнул дверь. А я никак не могла его остановить.

— Господин Панс, надеюсь, не побеспокоил? — прозвучал из-за Фрэда знакомый голос. — Я вас искал, чтобы задать несколько вопросов для статьи в «Вестнике».

За распахнутой дверью обнаружился Хантли, и охранник растерянно оглянулся на мэра, словно спрашивая, пускать ли журналиста. И стоит ли сейчас уходить, чтобы уничтожить мой дом.

— О, господин Хантли! — обрадовался мэр, а мне стало ещё хуже. — Пелвый лаз в жизни вы вовлемя. Пусти его, Флэд.

— Амелия? — Взгляд Эрнета скользнул по мне. Глаза сузились, когда он увидел, что второй охранник держит меня за руки. — Отпустите девушку.

— Это не девушка, а плоблема, — пробормотал Гудис Панс. — К тому же гадалка, а всем известно, как вы их не любите. А ещё известно, что вы недавно клупно поссолились.

— Неважно, как я к кому отношусь, но девушку вы отпустите.