Книга Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли!, страница 175 – Екатерина Ильинская

Ника всхлипнула и заплакала. Я присела рядом и обняла кокон из пледа с подругой внутри, думая о том, что знала об обмане, но ничего не сказала. И хотя вряд ли это могло изменить факт совершения преступления, но всё произошедшее не стало бы для неё таким потрясением. Дирхово обещание, данное Хантли!

Хотя погодите!

— Когда, говоришь, его арестовали?

— Сразу как мы вернулись с ярмарки… — шмыгнула носом Ника.

— Но в новостях этого не было. Уж я бы точно не пропустила, я же читала каждую статью, в том числе и сводки из жандармерии.

И как бы ни назвали там «хмыря»: хоть Виктором, хоть Винсентом, я бы заметила.

— Да, это странно, но… Они говорили, что дело секретно, тесно связано с императорским двором, и они не хотят огласки… Может, поэтому всё произошло ночью…

— Подожди минуту.

Я встала и решительнонаправилась к выходу с кухни. Пришла пора нарушать обещания.

Подруга что-то крикнула вслед, но я уже спешила по лестнице, чтобы взять из спальни откопированную в архиве статью и также бегом вернуться.

— Смотри! — Я сунула Нике под нос вырезку и наблюдала, как она поменялась в лице.

— Виктор Бранс⁈ Расточал улыбки⁈ Стая знатных дам⁈ — Начала она заводиться, обратив внимание совершенно не на то, что надо. — Да что же это! Да я им… ему…

— Ника! — оборвала я её. — Газетами соперниц потом отходишь. Сейчас давай подумаем, почему сын известнейшего мага жил в Рейвенхилле под чужим именем, прикидываясь пекарем? Да он любую из этих дам мог голыми руками придушить, да что угодно натворить вообще, и папа бы его прикрыл. Что же он такого сделал, что за него не вступились сейчас?

Я, конечно, утрировала насчёт прилюдного убийства, но после рассказа Эрнета, вполне допускала, что даже о значительном преступлении настолько известного человека, как Виктор Бранс, никто и никогда бы не узнал.

— Не знаю, — переключилась на разгадывание тайны подруга. — Ну, может, он с родителями поссорился. Бабушка вот с дедом поссорились после смерти мамы и разъехались в разные стороны. И хотя я внучка не самого последнего человека в империи, сомневаюсь, что он бы бросился прикрывать мои проступки своим авторитетом и связями.

— Логично. — Я постучала носком домашней туфли по полу. — Но всё равно не сходится. Хантли ничего не знал ни о каком преступлении. А уж это были бы очень громкие новости, которые просто невозможно пропустить человеку, работающему в газете.

— Погоди-ка… — Тихо, но с угрозой вдруг сказала подруга. — То есть ты знала, кто такой Винс. Хантли знал, кто такой Винс. И только мне не сказали?

* * *

Глаза Ники сузились, а я отступила. Сглотнула вдруг появившийся в горле ком и выставила вперёд руки, словно меня собирались бить газетами.

— Прости, я только в субботу узнала, а Хантли нашёл статью и взял с меня обещание не говорить тебе, пока он сам всё не выяснит. Но сейчас Эрнет уехал, а Виктора арестовали…

Я лепетала, словно ребёнок, застуканный за воровством конфет из серванта, но этот жуткий взгляд подруги действительно пугал. Именно в тот момент я поверила, что она внучка тёмной ведьмы, и усомнилась, что дар у неё не открылся. Вот когда Ника так смотрит— ведьма, как есть. Мои оправдания она слушала с явным подозрением, но воевать всё же передумала. И я даже облегчённо выдохнула, когда она протянула «ла-а-адно» и вернулась к теме ареста.