Книга Победоносец, страница 55 – Anne Dar

Отраде с Громобоем хорошо и Громобою с Отрадой лучше некуда. Все шепчутся за их спинами о том, что Вяземский не будет против такой партии для своей дочери, ведь, в конце концов, Ярчак Утровой из знати и его единственный приёмный сын Громобой Державин не имеет соперничества в наследовании богатства и твёрдого имени. Явись я или Ратибор на порог дома Вяземского за рукой и сердцем одной из его дочерей – нас бы мгновенно сослали за стены города, если не казнили бы на месте.

Мои мысли о счастье лучшего друга с сестрой моей безответной любви, приправленном несчастьем моего родного брата, прервал громоподобный бас Твердимира – оказывается, все уже давно разошлись в разные стороны, и мы остались стоять в сени кряжистого ивового дерева вдвоём:

– Я видел, как ты смотрел на старшую дочь Вяземского. Влюблён?

Я не захотел отвечать, но молча кивнул, потому как лучшего момента для уточнения волнующего меня вопроса о Полеле могло не представиться:

– Мою сестру нельзя вводить в заблуждение: ни леденцами-петушками, ни продолжительными взглядами, ни разговорами, ни молчанием – понимаешь?

– Понимаю. Я ведь хорош в изучении языков.

– Да уж ты во всём хорош.

– Не злись, – вдруг одёрнул меня он, и я понял, что и вправду вспылил на ровном месте. – И твой отец, и твой младший брат уже говорили мне нечто подобное.

– И каков был твой ответ?

– Будет мне как сестра. Сам не обижу и другим в обиду не дам.

Я одобрительно кивнул с холодным выражением лица, но в этот же момент внутри меня всё в одну секунду замёрзло: сестрой назвал, значит, сватать не собирается. Полеля такая красивая, такая добрая, чуткая, умная и весёлая – лучше не придумаешь… Что ему ещё нужно? Чего может недоставать в идеальном идеале? Да ведь её все любят, кто не влюблён в Отраду. Многие молодые парни и взрослые мужчины разрывают своё внимание между Полелей Чаровой и Отрадой Вяземской, а этот чудной чужестранец не смотрит ни на одну! Что ж он… Ответ приходит только один: получается, у него уже есть любимая. Другой причины, по которой возможно было бы не отдать своё сердце Полеле, за исключением причины кровного родства, в моём понимании попросту не существовало. Так я в итоге рассудил, но и от такого суждения легче мне не стало. Иметь Твердимира братом – лучшее, что можно было пожелать себе. Но ведь речь шла не обо мне. Как Полеля смирится с безответным чувством, если в конце концов Тристан так и не передумает, не “перечувствует”? Быть лучшим другом сердечного противника брата – это одно дело, но быть лучшим другом безответной сердечной привязанности сестры – это совсем другая, практически неподъёмная задача. Значит, всё же разойдутся наши пути… Если только он не передумает.

Вечер того дня выдался душным, но в нашей избе, благодаря её мудрому устройству, летом было хорошо и даже прохладно, в то время как зимой тепло русской печи сохранялось надолго. Дед Бессон и отец чинили сети, я чинил лубяное лукошко, Твердимир выделывал деревянную посуду из давно заготовленной Ратибором колоды, Ратибор ещё не вернулся с охоты на птиц, а Полеля, тихо сидя в углу, перебирала содержимое своего сундука, украшенного моей резьбой и росписью Ратибора. В этом сундуке она собирает приданое, и я знаю, что больше всего ей нравятся шелковые ткани, из которых она мечтает пошить себе платья после замужества… Чему меня в итоге научило приданое сестры: никогда не откладывайте лучшее на потом – делайте и берите лучшее сейчас, сейчас и только сейчас!