Онлайн книга «Победоносец»
|
Всерьёз Вяземский! Не побрезговал войти во двор простолюдинов: люди скорее в небылицу про пятихвостую лисицу поверят, нежели про такое “добровольное унижение” десницы князя! Тем временем Вяземского продолжало нести напропалую: – Ты мне как сын, ты ведь знаешь! Знаешь, ведь я тебе рассказывал про сына, о котором всегда мечтал. Был у меня сын… Был! А может ещё и есть. Вторая жена, мать Отрады, родила сына и украла его у меня, стерва! Честно сказать, ты очень похож на того моего малого парнишку: тоже темноволосый… Вот, видно, я тебя на него и спроецировал… А ктотвоя мать? Не может так статься, что моя стерва и есть твоя мать? Вяземский и не такие грубости отвешивал людям так много лет к ряду, что, видно, уже разучился распознавать в своих речах откровенное хамство, порой наивно подразумевая под ним не что иное, как дружелюбие. – Нет, на самом деле я не Ваш сын, – Твердимир отвечал на удивление ровным тоном, и его стойкость в общении с местным народом в который раз поразила меня. Ловко он отвёл внимание хама от образа своей матери, а тем временем мне самому стало интересно узнать о том, кем же могут быть родители такого необычного человека. – Жаль… Давай-ка ещё раз спроси, чего я пришёл к тебе в столь поздний час. – Зачем ты пришёл, Вацлав? – возможно, Твердимир слегка ухмыльнулся. – У нас товар – у вас купец… – он вдруг неприятно захихикал, а у меня неожиданно, ещё до того, как я что-то успел понять, сердце рухнуло в пятки. – Не понимаю, – я не мог видеть лица Тристана, но уверен, что при этих словах он привычно скрестил руки на своей могучей груди и наверняка сдвинул брови. Он действительно не понимал, ведь он ещё не успел выучить значение русских крылатых фраз и пословиц! – А что тут понимать? Ты мне нравишься, значит, и дочерям моим будешь люб! – Да говори же ты прямо… Твердимир – единственный, не считая князя, кто позволял себе говорить с Вяземским в повелительном тоне, да ещё и на “ты”, особенно когда тот вступал с ним в разговор в пьяном виде. – А я прямо и говорю! Я сватаю тебе своих дочерей, сразу двух – выбирай любую! Отраду ты видишь каждый день, она ж дружит с этой вашей, как её там, голубоглазой… С Полелей, чтоб её! – у меня свело скулы. – Так у меня же есть и ещё одна дочка, старшая, писаная красавица, ты ведь и сам видел её сегодня на ярмарке и ещё до этого… Вандой зовут, ух и строптивая кобылка! Но вот что учти: отказать такому свату, как я, ты не можешь! Слышишь?! – наконец его прорвало на откровенную угрозу: – Или здесь и сейчас соглашаешься стать моим зятем, или проваливай за тридевять земель из Замка, чтоб следов твоих здесь не осталось! – Тридевять земель? – Тристан заметно ухмыльнулся, его всё ещё занимали крылатые выражения. Его же ухмылка, видно, заставила Вацлава тоже смягчить тон, впрочем, выдвинутое условие он не отозвал и только окончательно утвердил: – Ты мне как сын, Твердимир, знаешь ведь…Потому и говорю: женись на любой моей дочери – становись моим приемником или проваливай! Я закрыл глаза от потрясения. Фактически, моя злость, пятью минутами ранее выгнавшая меня из избы на улицу и уже растворившаяся в небытии, пообещав больше никогда не возвращаться в мою грудную клетку, сейчас звучала из клокочущей грудины Вяземского. У нововеров всё было примитивно: родился – женился – родил – умер, а если не так, так вон изрыгнись да помирай. |