Книга Победоносец, страница 53 – Anne Dar

К нам подошёл тучный мужчина и начал торг с Ратибором: как говаривал дед Бессон – в роду Чаровых никто никогда не умел вести торг, однако у Ратибора всё же худо-бедно получается не отдавать рыбу слишком уж задёшево. Мужчина предложил за рыбу какие-то женские платки не первой свежести, Ратибор стал отмахиваться, и я решил помочь отбиться от настойчивого клиента, потому и не заметил,как к Полеле подошёл какой-то парень. Когда же вернулся, в руках у Полели уже была миниатюрная электронная вещь, в которой листались яркие картинки.

– Ты посмотри, как эта штука может! – сестра посмотрела на стоящего рядом с ней Твердимира восторженными глазами. – Смотри! Много картинок и все можно смотреть разом… А ещё и звуки слушать!

– Ты что же, никогда не видывала мобильных телефонов? – ухмыльнулся Твердимир, явно не верящий в то, что мы можем быть настолькодремучими. Я сразу же неосознанно смутился, потому как уже прекрасно понимал, что Твердимир владеет гораздо бо́льшими знаниями, чем мы, а всё потому, что в отличие от нас, он свободно проживал свою жизнь вне пределов Замка. То, что для нас кажется запретным плодом, сравнимым едва ли не с чудом, для него так же обыденно, как для нас рыба в реке или навоз в сарае.

– Такая забавная игрушка, – наивности Полели не было предела, и это вызывало у Твердимира добрую улыбку, в которой я невооружённым глазом видел его расположение к моей сестре, приятное и для меня. – Телефоны я видывала… Но как ты его назвал? Мобильный? А что значит “мобильный”?

– Реально диковинка? – Твердимир всё ещё не верил в такую глубокую степень нашей дремучести. И чем сильнее он удивлялся нашей неотёсанности и убеждался в ней, тем больше в моей грудной клетке разрасталась злость: на нововеров, на Замок и даже на родителей, на которых я не злился отродясь, но в первую очередь, конечно, на себя – почему не сбежал в Большой мир до Стали? Дурак. Жажда знаний всегда грызла меня изнутри, а в моменты удивления Твердимира относительно нашей неосведомлённости в кажущихся для него обыденными вопросах, эта самая жажда вообще загрызала меня едва ли не насмерть.

Ратибор забрал из рук Полели телефон и всучил его обратно в руки настойчивого торгаша, попросив его уйти. Когда молодой незнакомец удалился, при этом не преминув обдать Полелю плотоядным взглядом, Ратибор обратился к сестре:

– Не стоит брать такие штуки в руки, знаешь ведь, как нововеры относятся к подобным вещам.

– А как нововеры относятся к подобным вещам?– поинтересовался Твердимир невозмутимым тоном.

– Нововеры против технологий Большой Земли, – нахмурился Ратибор, который в своей душе был ещё больши́м революционером, нежели я. – Видишь ли, правящие люди боятся, как бы народ не поумнел…

– Ратибор! – а вот здесь нахмурилась Полеля, неспроста опасающаяся горячести нашего брата.

– Ладно-ладно… – сразу же взялся сглаживать ситуацию уже давно проявивший себя в мудрости Твердимир. – Дома поговорим на эту тему. Полеля, смотри, что я тебе раздобыл, – с этими словами он протянул сестре леденец на палочке в форме петушка. И когда только успел достать?

Сестра сразу же повеселела, и по моей душе разлилось беспокойное тепло: всё-таки он может её любить, или это исключительно братская забота? Представляя Полелю с разбитым сердцем, я сразу же напрягаюсь, а тем временем сестра отвлекается на украшения, продающиеся в лавке напротив, и мне снова становится не по себе: я всё ещё не могу купить ей любые побрякушки, но когда-нибудь, я смогу ей преподнести дары гораздо интереснее стеклянных. Расшибусь, а вырвусь из Замка: несмотря на Сталь, несмотря на Блуждающих, не смотря ни на кого и ни на что. Решено: я ухожу. Осталось определиться с точным временем. Узнаю у Твердимира, останется ли он здесь с Полелей, и если окажется, что он вовсе не заинтересован оседлой жизнью, и думает снова пуститься в путь – уйду с ним. Если же он решит остаться – уйду один. Но уйду. Найду книги, найду выживших людей и не только русских, изучу языки, технику, механику, электронику, города, высоты и широты. Уж лучше умереть вольным молодым, нежели прожить длинную жизнь в неволе.