Книга Хитрожопый киборг, страница 53 – Аманда Майло

Когда я обнимаю ее, то понимаю, что вся кровь в моем теле прилила к области таза, наполняя писающий орган и плодный мешок, сжимая их до неприятной степени. Я должен спариться с ней. Это стало императивом.

Мои руки сжимают ее пухлые ягодицы сзади, отчего у Бекки перехватывает дыхание.

Склоняясь над ней, я обнюхиваю ее волосы, сильно прижимаюсь носом к точке за ухом, прежде чем облизать вдоль горла.

Мой писающий орган касается места соединения шелковистых бедер, заставляя Бекки выгнуть спину.

Я нажимаю вперед. Проникновение неожиданно влажное, даже более влажное, чем наше первое соитие.Отстранение от нее создает захватывающе восхитительное трение, о котором я с трудом мог перестать думать.

Когда я вытаскиваю из нее свой орган, ее канал издает явный сосущий звук, который возбуждает меня.

Я снова заполняю ее, скользя глубоко внутрь и выходя. Я ускоряюсь, проскальзывая рукой под нее, чтобы найти то место между ног, которое заставляет ее реагировать. Когда я нахожу его, мои пальцы гладят там, пока она не начинает брыкаться подо мной.

Звук нашей влажной кожи, шлепающей и прилипающей друг к другу, когда я вхожу в ее шелковистую крепкую хватку, создает непристойную гармонию. Напряжение скручивается во мне все туже и туже — пока семя не выстреливает наружу, ощущаясь горячее огня, извергаясь из моего плодного мешка.

Бекки снова вскрикивает, ее внутренности доят меня так же жадно, как и в первый раз.

И я бросаюсь вслед за ней, подгоняемый очередным всплеском, разделяя с ней несколько последних энергичных толчков.

Когда я, наконец, вынимаю писающий орган, из ее набухшего, основательно использованного канала вытекает голубое семя.

Моим древним йондеринским инстинктам чрезвычайно приятно видеть это зримое свидетельство того, что я заявил на нее права.

Я провожу ее в уборную комнату, чтобы она могла опорожниться, затем настаиваю на том, чтобы помочь ей очистить канал, из которого вытекает семя. После я веду ее обратно в наше гнездышко, где помогаю подложить подушки, пока ей не станет удобно, и держу ее в своих объятиях всю ночь напролет.

ГЛАВА 12

У нас двоих действительно улучшается межвидовое общение. Дни приятно проходят за напряженной работой внутри и снаружи дома.

— Бекки? — зову я, направляясь к крыльцу.

Пако проносится мимо меня и одним прыжком взлетает по ступенькам. Ему повезло, что крыльцо выдерживает его вес.

— РИИИИИ! — кричит он, высоко подняв уши, гордо выпятив губы, когда тоже зовет ее.

Сетчатая дверь с грохотом ударяется о косяк, когда Бекки выходит на крыльцо.

— Кыш, — автоматически говорит она Пако, который, вместо того чтобы подчиниться ее приказу, поворачивает массивную голову и хватает ртом ее юбку. Чтобы усилить впечатление, что у него безграничная склонность к ослячьим выходкам, он дергает ее.

Бекки ахает и пытается вырвать у него подол юбки.

Выглядя довольным, Пако опускает уши, готовясь к предстоящей борьбе. Перенеся вес на задние копыта, на этот раз у него больше силы, когда он снова дергает юбку.

Бекки взвизгивает и скользит вперед.

— ПАКО! — рявкаю я. Может, он и играет, но он способен вывести ее из равновесия и причинить вред ей и нашему головастику.

Чудовище игнорирует меня.

Хотя его холка едва достигает локтя моей пары, он крепок, как вагон, набитый железнодорожными шпалами (и почти такой же тяжелый), и полон решимости сеять хаос. Везде, где его рот касается ткани, остается зеленая травяная пена. Когда она скользит по ее некогда чистой одежде и рукам, Бекки издает крик отчаяния.