Книга Хитрожопый киборг, страница 51 – Аманда Майло

— Да, — отвечает она срывающимся голосом.

Я успокаивающе глажу ее по плечу, глядя в лицо.

— Я знаю, что ты скорбишь и по-другому. Каждую ночь. Из протоков твоих глаз вытекает физиологический раствор каждую ночь, как только выключают свет, — даже если бы я не мог видеть в темноте, то чувствовал соленый запах ее слез. Мог на слух уловить заминку в ее дыхании, когда она тихонько заглушала случайные всхлипы. Мог почувствовать дрожь ее тела, когда у нее это не получалось. — Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы утешить тебя, пока ты скорбишь?

— О-обними меня, — хрипло произносит она, ее голос полон слез.

Мое собственное горло сжимается от эмоций, и я привлекаю ее в свои объятия.

Желание спариться с ней остывает, но лишь отчасти. Я неловко ерзаю, крепче прижимая Бекки к себе, ее живот похож на твердую дыню между нами.

— Я держала тебя на расстоянии, — признается она, обращаясь к моей груди. — Пыталась дистанцироваться от каких-либо чувств к тебе.

— Верность своей умершей паре, — бормочу я, поглаживая ее по спине.

Она отстраняется от меня и делает влажный вдох, от которого у нее пузырится в носу. Это неприглядно, и я удивлен, что не чувствую отвращения. Скорее, я чувствую… сострадание. Привязанность и заботу. Я хочу нести ее бремя. И я чувствую ту же боль, что и она.

Бекки крепко зажмуривает глаза и кивает.

Она вздрагивает, когда я осторожно провожу краем наволочки по ее верхней губе и под носом.

Смущение окрашивает ее разум, и она опускает глаза, но прячется не более чем на мгновение. Прочищая горло, Бекки отодвигает подушку в сторону.

— Прости, что я не была дружелюбна или даже не очень мила с тобой. Это было будто… если бы я позволила себе проявить к тебе симпатию, то предала бы Джоэла.

Слышать, как она признается, что была не очень добра ко мне и не хотела позволять себе мне симпатизировать… Такое ощущение, будто я коснулся дна из жгучих кораллов, а потом прокатился по нему. Я прочищаю горло.

— И… что ты чувствуешь ко мне сейчас?

С тихим рыданием, сотрясающим все ее тело, она говорит так, словно раскрывает ужасную тайну.

— Ты хороший! Ты действительно странный, но и очень хороший. Не раз я ловила себя на мысли, что если бы… если бы я никогда не встретила Джоэла, я была бы так счастлива с тобой! Как бы то ни было, теперь, когда Джоэл… теперь, когда его нет, я должна двигаться дальше, — взволнованная, она подтягивает к себе отброшенную подушку и освобождает ее от внешней оболочки. — Каким-то образом. И ты здесь, и ты так стараешься… — она качает головой, содержимое ее черепа в глубоком беспокойстве. — Хочешь услышать кое-что ужасное?

Прежде чем я успеваю ответить, она делится:

— В некотором смысле ты относишься ко мне даже лучше, чем Джоэл. И ты делаешь вещи, которые заставляют меня симпатизироватьтебе. И это так больно. Что мне с этим делать? — прерывистоспрашивает она.

Я снова притягиваю ее в свои объятия, на этот раз боком, и крепко держу.

— Теперь ты моя. Вы оба, — я глажу ее по животу.

Из нее вытекает еще больше физиологического раствора.

В конце концов она успокаивается.

— Срок подходит со дня на день, — говорит она ни с того ни с сего.

— Срок чего?

— Чтобы… чтобы родить ребенка, — говорит она, кладя руку поверх моей на свой живот.

Как странно.

— Ты можешь родить в любой день? — спрашиваю я. — Какой день ты выберешь?