Книга Загадочная хозяйка Ноттингема, страница 85 – Инна Дворцова

Следующий шаг был самым сложным. Мне нужно было выделить из подвяленных листьев сок. Дома я просто прогоняла листья через соковыжималку или мясорубку. О, как же ты здесь необходима, мясорубочка.

Есть способ скручивать листья в трубочки до тех пор, пока не появится сок. Но для меня это слишком трудозатратно. Дети такое не осилят.

Тогда я пошла другим путём. Листья равномерно выложила на смоченную ткань, не очень толстым слоем. Смочила полотно для того, чтобы оно не впитало сок листьев.

Затем ткань стала руками плотно скручивать в трубку. Мяла таким образом около получаса. Устала, как бобик.

Привлекла к процессуАдама и Ника, дело пошло веселее. Они выгибали ткань в разные стороны. Это нужно для того, чтобы разрушилась структура листьев на уровне клеток.

После скрутки оставила кипрей для ферментации на несколько часов. Кажется, нужно для этого процесса не более трёх часов. Помнится, что нужно было проверять температуру внутри трубки, чтобы поймать окончание ферментации. У меня градусника нет. Поэтому я ловила тот момент, когда листья начали пахнуть, как забродившие фрукты.

Для следующего этапа ферментации сложила листья в высокий горшок хорошо их утрамбовывая. Накрыла горшок крышкой и оставила для брожения больше, чем на сутки.

Один из самых сложных процессов, это «поймать» температуру в помещении, где проходит ферментация иван-чая. Если температура низкая, то брожение прекратится, если слишком высокая – чай не получится должного вкуса и аромата. Я поставила горшок в самое прохладное место в доме.

Я решила делать чай глубокой ферментации, потому что я сама к нему привыкла. Люблю тёмный цвет чая, терпкий вкус и фруктовый аромат.

Именно свой первый чай, я и подала своей самой привередливой гостье —жене моего «братишки» Сесиль.

Яичницу умели за один присест, Джон даже добавки попросил. Эх, жаль, что нельзя нажарить картошечки. Вот это вкуснятина!

— Эмма, как у тебя получается так вкусно готовить? — спросила меня Сесиль, делая шаг к примирению.

— Отец был поваром, научил, — рассказываю ей первоначальную легенду. — Он служил у богатого франка, с которым мы много путешествовали. Отсюда и многие новые блюда.

Сесиль восторженно смотрела на меня большими карими, как у оленёнка, глазами. Сама она, как и большинство женщин дальше соседнего города не выезжала.

— Расскажешь? — спросила Сесиль. — О тех, странах, где побывала?

Я даже немного растерялась. О чём рассказывать? О каких дальних странствиях, если все мои путешествия ограничивались олимпийскими деревнями? В принципе, я много смотрела передач про путешествия, ещё больше читала, рассказать могу много интересного.

— Расскажу, но как-нибудь потом, — согласилась я. — Сейчас я готовлюсь к открытию трактира, дел очень много.

— Хочешь, я помогу тебе? — Предложила свою помощь Сесиль.

Я восторженно — вопросительно посмотрела на Джона. Сразу видно, что постарался убедить жену, что она у негосамая красивая и единственная.

Покраснев от моего взгляда, как рак, Джон сорвался с места и скрылся в стороне кухни. Какой чувствительный. Никогда бы не подумала, что такой отчаянный рубака, как Маленький Джон окажется скромнягой в душе.

— Ты прости меня, Эмма, — произнесла Сесиль, едва Джон скрылся из вида. — Мы шли к вдове его брата. Я почему-то решила, что ты должна быть не молодой.