Книга Загадочная хозяйка Ноттингема, страница 40 – Инна Дворцова

— Поставлю на колени.

И я обиженно затихла.

— Эй, мужик, ты зачем издеваешься над бедной женщиной, — спросил знакомый голос.

В моей душе, как паводок разлилось ликование.

— Отпусти её, — приказал шериф.

Джону пришлось повиноваться. Он тоже выпрямился, и я заметила краем глаза, что он смотрит на кого-то.

Шериф спрыгнул с коня и подошёл ко мне. Поднял за подбородок моё лицо.

— Я знал, что мы опять встретимся, стрелок, — не скрывая радости произнёс шериф. — И я оказался прав, что ты женщина.

Джон во все глаза смотрел теперь на нас. Мне нужно было как-то оправдаться в его глазах. Понимаю, что дурацкое желание, ну вот такой я человек.

— Э, вы меня с кем-то путаете, — изображаю я дурочку.

— С кем я могу тебя перепутать, — не сказал, а довольно замурчал, словно кот, поймавший мышь. — Рыжие волосы, нежная кожа и прекрасные глаза.

Он наклонился ко мне и зашептал на ухо:

— Сладкие, манящие к поцелую губки.

Я покраснела, а он продолжал ещё больше вгонять меня в краску:

— О твоей упругой груди я мечтал долгими ночами.

Мне стало трудно дышать. Я смотрела в его чёрные глаза, словно кролик на удава и пошла бы сейчас за ним хоть на край света.

Чёрт, как же он действует на меня. Я как наркоман жду встречи, живу от дозы до дозы, от встречи до встречи.

Он провёл пальцем по моим губам, и я невольно приоткрыла их, зовя к поцелую.

Шериф резко развернулся.

— Коня девушке, она едет с нами.

Ну, уж нет, мы так не договаривались.

— Если вы не заметили, шериф, то я не одна, — очарование спадает и в голосе остаётся только злость на то, что он смеет распоряжаться моей жизнью.

— Не злись красавица, — ласковопроизнёс шериф и снова наклоняется к моему уху. Чёрные волосы сплетаются с моими рыжими. Губы легонько касаются ушка. Дыхание обжигает кожу. — Сама посуди зачем нам твой муж.

Он вытащил кошель золота и кинул его обалдевшему от происходящего Джону.

— Я покупаю твою жену, — заявляет шериф, а Джон начинает наливаться краской.

— Она не продаётся, сэр Гай, — упрямо выпятив челюсть, словно бультерьер, грозно говорит Джон.

— Хватит пялиться на шерифа, — одёргивает Джон меня, словно это я виновата, что в Англии существует такой дурацкий обычай.

Если я не ошибаюсь, то в Англии существовал такой любимый в наше время гражданский брак. То есть таже самая семья, только не узаконенная в церкви. Назывался такой брак фактическим. И всех всё устраивало. Женщина могла уйти от мужа в любой момент. Но как только в конце в восемнадцатого века судьбой «многострадальных» женщин озаботились на высшем уровне и обязали всех юридически оформлять браки, свободе пришёл конец. Женщин этот закон поработил настолько, что их мужья продавали на рынке, как скот. Часто вместе с детьми.

Но до этого страшного момента ещё много веков впереди. Так какого чёрта шериф выёживается. Или, меня осеняет страшная догадка, здесь продажа жён идёт давно. Мамочка, во что я влипла.

— Всё продаётся, дело в цене, — шериф просто не понял, что я реально не продаюсь. — Назови свою цену.

Джон как-то странно посмотрел на меня. Неужели он заподозрил меня в сговоре с шерифом?

— Я не продаюсь, шериф, — как, мне кажется, независимо сказала я. — И это не мой муж, а брат.

— Тогда чего упрямишься? — недоумевает шериф.

— Моя сестра не продаётся, я неясно выразился, — рявкнул Джон и атмосфера мгновенно накалилась.