Книга Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья, страница 69 – Лена Бутусова

– Вообще-то помощь нужна не мне, а ей, – крылатый чуть улыбнулся уголками губ, скосив на меня глазами.

– То есть? – медичка замерла, так и не успев расправить чистую простыню.

– В смысле? – я тоже недоверчиво покосилась на пропитанную кровью рубашку на груди мужчины.

– Ну, сама можешь проверить, – он встал передо мной, расслабленно опустив плечи. Черные крылья при этом вытянулись до самого пола, подобно длинному плащу.

Мы с Катарой недоуменно переглянулись, и я неуверенно тронула ошметки окровавленной рубахи. Тарлан никак не отреагировал на это прикосновение. Тогда я, осмелев и краснея до корней волос, расстегнула несколько пуговиц и распахнула борта его рубашки. И – глазам не поверила. Грудь крылатого была сильно испачкана запекшейся кровью – его и моей вперемешку, но под слоем грязи виднелся только свежий розовый рубец – напоминанием о недавней страшной ране.

От удивления я даже забыла, что нужно смущаться. Раздевать мужчину – красивого, да еще на виду у всех – о таком я давно не мечтала. Я протянула руку, коснулась шрама на его коже, счищая с него остатки крови.

– Как так? – только смогла выдавить.

– Вот так, – крылатый усмехнулся. – Я объясню тебе, когда Катара обработает твои руки.

Спохватившись, я отдернула пальцы от кожи мужчины и закусила губу. Мои ладони были покрыты многочисленными рваными ранками от зубов Пурбы, но руки так онемели, и я почти не чувствовала боли.

– Ну, хорошо, давай хотя бы ей руки обработаю, – Катара с подозрением покосилась на крылатого.

– А я пока схожу, переоденусь,– Тарлан чуть качнул головой и вышел.

Катара намазала каждую мою ранку прохладным гелем, от которого пахло чем-то резким и смутно знакомым, и перебинтовала чистой тканью. Онемение начало быстро проходить, но на смену ему пришла тупая пульсирующая боль. Вдобавок повязка была настолько плотной, что я едва могла шевелить пальцами.

– Нашла у него метку?

От неожиданного вопроса Катары я недоуменно нахмурилась:

– У кого?

– У мужа твоего, – она усмехнулась в ответ. – Где он, кстати?

– Не знаю, – я пожала плечами. – У него сейчас тоже была инициация. Наверно, с наставником знакомится. С наставницей, то есть, – при воспоминании о Милане Вамп, о ее быстром розовом язычке, которым она облизывала губы, глядя на Дениса, о ее мурлыкающем голосе, мне стало тошно.

– Ясно, – Катара кивнула.

– А мне ничего не ясно, – я нахмурилась сильнее.

– Крылатый объяснит, он же теперь твой наставник, насколько я понимаю. Он теперь много чего тебе будет объяснять и… хм… показывать. А вот и он.

Катара скованно улыбнулась вернувшемуся Тарлану, торопливо собрала инструменты и также торопливо ретировалась к другому пациенту.

– Ну, ты готова? – мужчина улыбался: губами – едва заметно, но глаза его сияли так, что я снова смутилась и покраснела:

– К чему?

– Знакомиться с Пограничьем по-настоящему, – крылатый двинул плечом, а я в ответ лишь продемонстрировала свои перебинтованные руки.

– Это не помешает. Идем.

Уже на выходе из лазарета он обернулся вполоборота ко мне:

– Ты же ведь не боишься высоты?

Нет, высоты я не боялась. По крайней мере, именно так всегда считала. Но к тому, что показал мне крылатый, я оказалась не готова.

Мы вышли на карниз перед зданием. Тот самый, на котором по вечерам собирались учащиеся и преподаватели Академии и воины Тарлана, чтобы дать отпор неведомой страшной силе, приползающей к ним из туманного далёка. Впрочем, сейчас был день, и вокруг все было хорошо видно вплоть до самого горизонта.