Книга Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья, страница 67 – Лена Бутусова

А потом я услышала влажный хруст, и меня пронзила боль – навылет – от грудины до позвоночника. И безумное вращение разом остановилось. Я без сил повалилась на пол, пытаясь отдышаться. Рядом тут же оказался Фурион. Он очень настойчиво пытался поднять меня на ноги, но у меня едва доставало сил, чтобы держать глаза открытыми.

– Вставай! Ну, вставай же скорее! Или он умрет.

– Кто? – еще не до конца придя в себя, я повисла на плечах куратора, и он волоком потащил меня куда-то сквозь толпу к стене.

Толпа расступалась, шарахаясь от нас, словно от прокаженных.

Возле стены был Тарлан. Он полусидел, привалившись к ней спиной, неестественно подвернув под себя ноги, словно перед этим падал или скользил. Камни стены и пол под ним были густоперепачканы темно-бордовой кровью, а из груди крылатого, хищно улыбаясь и скаля зубы-иголки, вонзившись по самую рукоять, торчал кинжал-Пурба.

– Что я натворила! – я не могла оторвать взгляда от кинжала, медленно покачивающегося в груди Тарлана в такт его дыханию.

Вывернувшись из рук Фуриона, я подбрела к крылатому и без сил рухнула подле него на плиты пола.

– Что же я наделала… – прошептала с ужасом, глядя, как темная кровь толчками вырывается из глубокой раны.

Повинуясь какому-то чутью, я протянула руки к кинжалу. Ни миг замерла, не смея коснуться его.

– Не бойся. Ты все сделала правильно … – от тихого голоса Тарлана я вздрогнула. Перевела на мужчину затравленный взгляд. А он смотрел на меня и улыбался. Так по-доброму улыбался, словно любуясь мною, и глаза его блестели. Или это был лихорадочный блеск?

Ничего больше я сделать не успела, потому что на меня налетела Катарина, буквально отпихнув в сторону:

– Пошла прочь, бродяжка! Не мешай!

Глаза Верховной метали молнии, она протянула руки к ране Тарлана, и пальцы ее при этом ощутимо дрожали. Какие бы обидные слова ни говорила Катарина Тарлану, судьба крылатого была ей небезразлична.

Однако командующий с раздражением оттолкнул ее руку. Выдавил через сжатые зубы, и вместе со словами с уголка его красиво очерченного рта пролилась струйка темной крови:

– Уйди, Катарина. Это ты – не мешай…

Словно получив удар по лицу, ректорша отшатнулась от раненого. Медленно  попятилась прочь. Проговорила со знакомыми нотками угрозы в голосе:

– Ну, смотри же, крылатый. Ты сам решил свою участь.

В ответ Тарлан только улыбнулся перепачканными в крови губами и перевел взгляд на меня:

– Иди сюда, не бойся, – позвал тихонько, и я не смогла не подчиниться этому спокойному призыву.

– Вытащи его, – он покосился на торчащий из своей груди кинжал. – Я бы сделал сам, но мне нельзя касаться Пурбы… руками.

– Что? – я кусала губы, но руки мои уже тянулись к колдовскому кинжалу. – Но ты же истечешь кровью. Так нельзя делать. Тебе нужен врач…

– Верь мне… – Тарлан проговорил одними губами.

Я схватилась за рукоять ритуального кинжала. Пурба тут же вцепилась в мою руку острыми зубками, я застонала от боли, но пальцев не разжала. Моя красная кровь смешалась с темно-бордовой кровью крылатого. Кровина руках было так много, что я не видела собственной кожи под слоем красно-бордовой жижи. Но в тот момент я не думала о том, как выгляжу. Я думала только о том, чтобы не бросить хищный колдовской нож, с остервенением вгрызающийся в мою плоть.