Книга Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья, страница 66 – Лена Бутусова

И я уже открыла рот, но в этот момент Верховная отвела глаза. Это было так неожиданно, что я поперхнулась словами и перевела взгляд на ритуальный кинжал. Пурба, словно загнанный зверь, скалилась на меня изнутри клетки. В ней не было ни следа той прежней ласковости, с которой она встретила моего мужа.

Понимая, что мое знакомство с этой тварью не обойдется малой кровью, я закусила губу и решительно сунула руку внутрь. И тут же взвыла от боли, когда два ряда острых, словно иголки зубов впились в мою ладонь. По окружавшей меня толпе прокатился полувздох-полувсхлип, удивленный и как будто испуганный. А я, как завороженная смотрела, как из-под зубов твари густым потоком полилась моя собственная кровь.

Нет, вида крови я не боялась. Но это было так странно. Видеть, как льется твоя кровь, чувствовать ее запах, кисло-солоноватый, и при этом совершенно не ощущать боли. Я с силой стиснула рукоять кинжала и попыталась вытащить его из клетки. А Пурба сопротивлялась. Всеми четырьмя тонкими лапками она вцепилась в прутья, а зубами – еще сильнее в мою руку. Кровь лилась сплошным потоком, пачкая запястье, предплечье, стекая на пол, на котором уже образовалась внушительная лужа.

А во мне взбунтовалось невиданное упрямство. Да, кто такая эта Пурба? Ножик с человечьей головой. И она пытается со мной спорить? Ну, уж нет. Я двадцать лет замужем, меня не переспорить какому-то ножику! Я с силой рванула руку из клетки. Не ожидавшая такого напора Пурба, отцепилась от прутьев и оказалась снаружи.

Выпустив из зубов ладонь, она попыталась дотянуться до моего лица, и мне пришлось держать ее на вытянутой руке. Тогда кинжал принялся изгибать свое трехгранное лезвие, словно оса жало, чтобы достать до меня им.

Я со злостью сжала зубы, скривилась:

– Ничего у тебяне выйдет, – прошипела кинжалу, словно тот был живым. А может, и был?

Ритуальный нож извивался в моей руке, я чувствовала, что мышцы устали, еще немного, и мне придется разжать пальцы. И в какой-то момент ко мне пришло понимание, что именнонужно было сделать. Почти то же самое, что я уже делала, когда накануне помогала Тарлану остановить прорыв Пустоты. Я еще сильнее сжала зубы, до скрипа, чувствуя, как от плеч, по рукам струится какая-то сила – недобрая, опасная, но моя – сила. Настолько большая, что она не умещается внутри меня и свивается за моими плечами в виде пары черно-фиолетовых крыльев.

Я не слышала, как по толпе магов прошел еще один вздох – на сей раз уже просто испуганный. Я чувствовала, что к Потоку моей силы присоединился еще один – со стороны – не мой, но очень похожий. Похожий до мельчайших нот, до крохотных колебаний частоты. Почтимой собственный, почти…

И в какой-то момент Пурба сдалась и перестала кусать меня и пытаться пырнуть концом кинжала. Перед глазами заискрили разноцветные мошки, голова неистово закружилась. Я не видела ничего, кроме пестрого мельтешения далеких звезд во Тьме. И среди мириада обычных звезд я вдруг увидела две – особенно яркие. Они не мелькали и не кружились, они замерли прямо передо мной, хотя все остальные продолжали вертеться в безумном хороводе.

Словно сквозь густой слой ваты до меня донесся приказ Катарины – замедленный, с растянутыми звуками:

– Бро-о-оса-а-ай!

И я бросила.

Просто разжала пальцы, и Пурба сорвалась куда-то прочь в бесконечность пространства.