Книга Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья, страница 117 – Лена Бутусова

– Зачем, Тарлан? Зачем?..

Он меня, разумеется, не слышал. Мой тихий голос перекрывал шум в аудитории, а его магический слух глушила цепь из колдовского металла.

А потом на смену шоку и оторопи пришла другая спасительная мысль:

– Ты все врешь! – я в очередной раз сбросила пальцы Дениса и выбралась со своего места. Решительно направилась в сторону Верховной, – Врешь, чтобыоговорить его! Ты просто ревнуешь, потому что Тарлан тебя бросил! Я все слышала! – я обличительным жестом ткнула пальцем в сторону Катарины, но та лишь тихонько рассмеялась.

Она обвела взглядом бедлам, царящий в аудитории, пренебрежительно скривилась и аккуратно хлопнула в ладоши. И прозвучавший хлопок оказался такой силы, что уши отозвались на него острой болью, а все говорившие разом замолкли, испуганно-недоуменно вертя головами. Тарлан вздрогнул, словно от удара, ссутулился, крылья его безвольно повисли за спиной. Он пошатнулся, и Барух придержал его за плечи.

В аудитории повисла звонкая тишина, лишь слегка позвякивали магические цепи крылатого.

– Ну вот, так намного лучше. А то развели балаган, – Верховная самодовольно ухмыльнулась и перевела выжидательный взгляд на Альтаира, – Вам слово, мэтр инквизитор.

– Благодарю вас, магесса Валлис, – инквизитор выглядел слегка смущенным, очевидно, тем, что не он сам навел порядок. – Ваша адептка несомненно права в том, что такие серьезные обвинения требуют доказательств. Предъявите ваши записи, будьте любезны, – он протянул Катарине руку просительным жестом.

– Разумеется, – ректорша с готовностью ссыпала мнемокристаллы в ладонь инквизитора. – Более того, я даже настаиваю, чтобы их содержание было воспроизведено публично прямо сейчас. И лучше всего, – она поковырялась пальчиком в кучке камешков, – взять вот эту запись.

Катарина продемонстрировала всем круглый синий камешек размером с грецкий орех. А меня словно горячей плеткой ошпарило, левая лопатка с отметиной Вечных пар принялась жестоко саднить, и я, повинуясь внезапному порыву, перевела взгляд на Лукаса. У библиотекаря был странный вид: глаза его лихорадочно блестели в предвкушении, а губы кривились, словно он собирался вот-вот заплакать. Лукас явно знал, что именно было записано на этот мнемокристалл. И у меня уже в который раз за этот день гадко засосало под ложечкой от плохого предчувствия.

Интуиция меня не обманула.

Альтаир принял носитель из рук ректорши, вставил его в какой-то разъем в доспехе на своем предплечье и вытянул руку над головами присутствующих, словно собираясь стрелять в воздух. А в следующее мгновение из его запястья ударил луч света – я даже вздрогнула от неожиданности – и прямо в воздухе посреди аудитории появилось двигающеесяизображение, настоящий объемный фильм.

В тот же миг мои щеки залил стыдливый румянец, а посреди царившей в аудитории тишины прозвучал насмешливый голос Катарины:

– Надо же, как неудобно вышло. Какая деликатная сцена…

Сцена действительно была деликатная, если не сказать больше. И хоть совсем недавно я занималась с Тарланом любовью, но полностью обнаженным его не видела еще ни разу. А рядом с ним, очевидно, была она, его истинная, Корра. И ее внешность смутила меня даже сильнее, чем вид крылатого нагого мужского тела. Несмотря на слова Верховной, Корра была очень на меня похожа. Ну, или я на нее. Почти как отражение в зеркале. Да, отличия были, но малозаметные, в деталях. На беглый взгляд – одно лицо.