Книга Между Пламенем и Тьмой. Академия Пограничья, страница 119 – Лена Бутусова

Я только фыркнула – у самого рыльце в пушку, зато от ревности чуть ли не сердечный приступ.

Корра действовала сноровисто и уверенно – явно не в первый раз ублажая своего мужчину таким способом. Она глотала член глубоко, увлеченно ласкала головку языком и губами, время от времени помогала себе рукой. Даже я чувствовала возбуждение от этого зрелища, стоило ли говорить, что любой нормальный мужчина уже мог бы кончить, поддавшись таким ласкам.

Но только вот на лице Тарлана застыло каменное выражение. Он не шевелился, не пыталсяв порыве страсти затолкать член поглубже или взять инициативу в свои… руки. Чуть наклонив голову, он следил за движениями женщины, положив ладонь ей на голову. И в какой-то момент выражение его лица изменилось – по нему словно прошла судорога. Он сгреб волосы любовницы в пригоршню и с силой прижал ее лицо к своему паху, не давая возможности вырваться. Корра поперхнулась, но следующим движением Тарлан уже выхватил из-за спины спрятанный между крыльев ритуальный кинжал Пурбу. Аудитория огласилась ее пронзительным визгом, а в следующее мгновение крылатый вонзил нож по самую рукоять любовнице под левую лопатку.

В то самое место, на котором у нее – и у меня – пульсировала отметина Вечных пар.

– Коллегия проверит подлинность этих записей, – Альтаир проговорил хриплым голосом и выключил трансляцию. – А пока… Обвиняемый, быть может, вы хотите как-то прокомментировать вновь открывшиеся факты? Обвинение более чем серьезное.

– Да, я… хочу сказать, – Тарлан переступил с ноги на ногу, поднял голову, обведя присяжных невидящим взглядом.

Я смотрела на глянцевые черные перья его крыльев, а перед глазами стоял подлый удар в спину любимой женщины. Это казалось немыслимым, чудовищным… неправдоподобным. Почувствовала на плечах чьи-то руки и не сразу поняла, что это Денис приобнял меня, почти по-братски.

– Не плачь, Ленка, я с самого начала знал, что он сволочь.

Только после его слов я заметила, что плачу. Вернее, что из глаз текут слезы, но сил поднять руку и вытереть их просто не было. Как не было сил сбросить с плеча руку изменника-мужа.

Тарлан заговорил, обращаясь к присяжным, хотя мне казалось, что объясняться он должен был со мной:

– Мэтр Альтаир все верно сказал, я – один из тех, кого вы называете тварями Пустоты, хоть это и не совсем верное название. У Бездны нет личности, в ней нет жизни, и тварей там быть не может, но… я действительно пришел оттуда и принес с собой часть той разрушительной силы, суть которой есть поглощение…

По аудитории прошел слитный театральный вздох, словно бы раньше никто об этом не знал.

Не обращая внимания на реакцию слушателей, крылатый продолжал:

– …но я не желаю вам зла. Никогда не желал, более того, всегда пытался, как мог, беречь этот мир от Тьмы. До тех пор, пока не понял, что беречь его нужно, в первую очередь, от меня самого. И тогда я попытался вернуться туда, откуда пришел, но… Бездна не приняла меня обратно.

Тарлан сделал паузу, чтобы перевести дух, и в тот же момент слово взяла Ливадия:

– Для тех, кто, может быть, не понимает, о чем речь, поясню. Орудием самоубийства командующий выбрал ритуальный кинжал Пурбу. Этот кинжал способен пронзить не только плоть. Он может резать магию и магические Потоки. Командующий Тарлан, совершая эту немыслимую глупость, попытался перерезать с его помощью свой Поток, связывающий его с Тьмой. Верно я говорю, Тарлан? – приорина перевела взгляд на крылатого, и тот кивнул.