Онлайн книга «Четверо за спиной»
|
Следующие два дня вижу ее мельком и сердце замирает от радости. И от боли, что не смотрит на меня совсем. С другими мила и приветлива, а я – словно чурбан деревянный, место пустое, пень гнилой.И ни разу одна не бывает, вечно вокруг нее мужи вьются! Или волчата ее, лбы здоровые, оберегают, как сокровище бесценное, спинами широкими заслоняют. И мои дружинники – нет-нет, да и идут к ней за советом. Никому не отказывает, слово худого не скажет. Только меня словно вычеркнула из жизни. А спасала тогда зачем? Отчего к нам Чаяна подошла – не понял я, ведь непотребно юной княжне к обнаженным мужикам подходить. Добрыня – тот сразу сбежал, за ним и сотник Горыныч. И оба к Яре. Я как увидал, что она парню рушником кудри вытирает, едва не взвыл от бешенства. Со злости продолжил с Чаяной о глупостях всяких говорить, у той аж глаза загорелись. А я языком молол не переставая, уж и не упомню про что. Надеялся, что может взревнует моя ненаглядная. Но она и не смотрела в мою сторону. Сам не понял, как возле Яры оказался, ноги словно сами принесли. Тянет магнитом, не могу от нее вдали быть. А она Горыныча про орехи спрашивала. И пусть не стала со мной говорить о том, достал я их. Весь город перевернул, но нашел. Принес рано утром под двери ее покоев, а на душе так радостно, что ей приятное сделал. Желание ее выполнил, хоть и не просила она о том. Я и на пир княжий пошел не сколько из-за наказа Велеслава, сколько чтобы Яру лишний раз увидеть. Полюбоваться более обычного, ближе к ней побыть. Даже приоделся, дабы не хуже других, может посмотрит благосклоннее, улыбнется. Нитка ее, что тянется во все стороны, всегда со мной, скрепляю волосы, как она сделала. И даже Хелиг выстриг меня, как она сказала. Диво как ладно вышло. Эх…, нет ее рядом, а все одно – везде она! И в мыслях, и в сердце. Понял, что самому себе врать не след: нужна она мне. Пуще жизни самой. Да только как к ней теперь подступиться? Из-за угла наблюдал, словно тать, как Яра с Драгомиром мимо проходили. Статные, красивые, на руку его она опиралась. Даже наручи ее драгоценные разглядел и нитки окатного жемчуга в ушках. Мягко постукивают при каждом ее шаге. Наверняка подарки от кого-то. И приняла ведь! А ежели я принесу чего – в оконце выбросит, и не посмотрит даже. Может как орехи, тайком принесть? Али служанку ее подговорить? Чувствую себя, словно медведь в лавке горшечника: как ни повернись – все одно коряво выходит. Не умею я речей красивых плести, а как с Ярой говорить – так тем более. Немею как юнец или несуоколесицу полную. Стоял, злился на себя. Так тошно на душе стало, даже уйти думал, хоть князь и для меня пир закатил. Развернулся, а тут, как назло, сам Велеслав идет с матушкой и сестрами. Они с Дивляной точно княжьей породы, а сестры – ну совсем невзрачные, хоть и одеты богато, в зеленое с синим. Глаза в пол опустили, хихикают. Старшая, вон даже заалела как маков цвет, косу теребит, ресницами хлопает. Во дворе не краснела, когда беседы с нами, до пояса одетыми, вела. Да только там брата и матушки рядом не было, оттого видать, осмелела. Надо Дивляне за ней особо приглядывать, а то, как бы беды не случилось. Вот уж когда головы полетят. Ну, да не моего ума это дело - воспитанием княжон заниматься. Приметив меня, князь кивнул приветственно и повелел за ним идти. Я не перечил, встал с конца. Средняя смутилась, шагнула сразу за матерью и братом, а старшая все же побойчее, рядом со мной оказалась, улыбаясь да косой пшеничной поигрывая. Что мне та коса! Мне бы каштановые пряди так искусно сплетенные вкруг головы, словно вьюны по скале, увидеть да притронуться… |