Книга Четверо за спиной, страница 86 – Анна Михайлова

Захожу в трапезную, первым делом на нее смотрю, а к ней Драгомир склонился, шепчет что-то и серьгу жемчужную невзначай поправляет. Взъярился я, зыркнул злобно и глаза отвел. И откуда тебя принесла нелегкая на мою голову! Жил – не тужил, горя не знал.

Рядом со мной за столом вновь Чаяна оказалась. Лепечет что-то, хвалит меня вроде, беседой пытается увлечь, а мне ее слушать и не хочется вовсе. Отвечаю невпопад, другой моя голова занята. Я ведь едва через стол не сиганул, когда заноза моя, в глаза мне проникновенно глядя, спела:

Падал снег, плыл рассвет, осень моросила
Столько лет, столько лет, где тебя носило?! –не вопрошает, а требует с меня ответа!

Вот он я, рядом. Только помани, Яра! Нутро огнем горит, глаз от нее оторвать не могу. Даже рот открыл, чтобы признаться в том, что на душе накипело, а она… Драгомир к ней спустился и она пела, уже ему в глаза глядя. Да так чувственно и сильно, будто в любви признаются друг другу! Злость поднялась лютая. На себя, на нее, на друзей своих, что вокруг нее крутятся, а она с ними как кот с мышью играет… Вертихвостка! Злобно зыркаю на лепечущую рядом Чаяну. Эх, принесла меня нелегкая. Зачем вообще пришел, на что надеялся? Сижу, молчу, скриплю зубами чтоб не придушить зазнобу мою.Вернулась веселая, румяная, глаза блестят. Отвернулся я, чтоб не взъяриться и пир князю не испоганить.

Как вдруг краем глаза вижу, что уводит ее Драгомир, приобняв за стан тонкий. Причем уходят через тайный ход в стене, позади стола. И ладно бы уводит, но странно она идет, словно ноги не держат. Только что же была весела и на ногах твердо стояла. Не могла за минуту до беспамятства напиться. Сама не могла, а вдруг ей волхв подсыпал чего, чтоб сговорчивее стала? Все выясню! А если он что худое сделал – ноги ему вырву. Или пусть уже сама, в глаза мне глядя, скажет, что Драга себе в возлюбленные выбрала.

Ноги сами встают и идут за ними. Почуяв неладное, за мной идет и князь. Выходим в комнатушку, а там Драгомир ее, бесчувственную, пытается заставить желудок вывернуть. Ничуть это на любовное свидание не похоже. И она… У меня сердце оборвалось и руки похолодели вмиг: пена на губах, бледная до синевы, висит на руках у волхва куклой тряпичной.

- Отравили! – произносит страшное.

- Что? Когда? – глаза князя наливаются бешенством. А у меня сердце на куски, рев звериный из груди рвется.

- Только что. Вино отравлено.

- Гор, срочно выясни что и как. Любым способом. Ярушка, да как мы тебя не уберегли-то? - князь берет ее лицо в ладони, но голова безжизненно болтается. На глазах слабеет.

Не раздумывая, князь подхватывает безжизненную Яру на руки.

- Куда ты ее? – спрашивает Драгомир.

- В мои покои. Надежнее их нет.

- Но…

- Сейчас не до стыдливости, Драг. Спасать ее надо, а враг рядом ходит. У меня самое безопасное место в тереме.

Гляжу как они уходят, унося мое сердце с собой. С ними хочу! Прижать ее к себе, обнять крепко и не отпускать никогда. Пусть гонит как пса шелудивого, свернусь у ее ног и лежать буду. Не уйду. Гляжу под ноги, а там серьга ее, блестит хрустальными каплями, безжизненно раскинув нити-руки. Осторожно подбираю, жемчуг еще теплый, хранит тепло ее тела. Осторожно сжимаю в кулаке и прижимаю к губам, чтобы поймать ускользающее тепло. Как же так? За что ее, мою ненаглядную? Не успел ей открыться, сказать, чем душа мается. Хочется задрать башку и взвыть от горя.