Книга Голод, страница 78 – Лора Таласса

Он соскальзывает с коня вместе со своей косой. Я смотрю на изогнутое лезвие: здесь, среди этих людей, оно выглядит гораздо более угрожающе.

Голод поворачивается ко мне и протягивает руки.

– Что ты собираешься с ними сделать? – шепчу я.

– Не твоя забота.

– Голод! – восклицаю я, глядя на него умоляюще.

Лицо у него безжалостное.

– Слезай.

– Я не могу больше смотреть на кровопролитие, – говорю я. – И не буду.

Всадник грубо хватает меня и стаскивает с коня. Я слегка морщусь, когда он задевает больное плечо.

Голод ставит меня на землю, но не отпускает, а придвигается ко мне вплотную.

– Я буду делать что хочу, цветочек, – мягко говорит он.

И тут-то моя тревога перерастает в настоящий ужас.

Голод ведет меня к зданию. Его рука лежит на моем здоровом плече. Я иду как по доске, по которой прогоняли пленников на пиратских кораблях.

Мы входим, и люди вокруг расступаются перед нами.

Кто-то постарался, чтобы огромный склад выглядел не как старая груда проржавевшего металла, а скорее как бальныйзал. Все стены в ярких драпировках, такие же яркие ткани развешаны на стропилах. На металлических балках висят деревянные и железные люстры, со свечей уже капает воск.

На столах тарелки с едой, рядом с пирамидой кубков – тазы с водой и огромные бочки с вином.

В другом конце комнаты стоит роскошное кресло – единственное во всем здании, то есть явно предназначенное для Голода.

Всадник ведет меня к нему. Рядом с креслом стоят несколько стражников. Всадник жестом подзывает их, и они спешат к нему.

– Принесите мне еще одно кресло, – требует Жнец.

Несколько мужчин смотрят на меня, и я вижу их замешательство. С чего это к ней особое отношение?

Извините, ребята, я сама хотела бы знать ответ.

Они спешат исполнить приказ Голода, и через несколько минут второе кресло затаскивают внутрь и ставят рядом.

– Садись, – говорит мне всадник, выпуская мое плечо.

Я смотрю на него хмуро, но сажусь.

Жнец переходит к своему креслу и, прежде чем сесть, снимает со спины косу. Кладет оружие на колени и откидывается на спинку.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю я, глядя, как море людей быстро заполняет комнату. Они держатся у стенок, нервно сбиваются в кучки. Несколько смельчаков отваживаются положить себе еды, но большинство, похоже, считает, что лучше к ней не прикасаться.

Болваны!– хочется мне заорать. – Зачем вы остались, если могли бежать? Всадник вас не пожалеет. Он не знает, что такое жалость.

Голод поднимает бровь.

– Я думал, ты хочешь, чтобы я занялся чем-то более человеческим. Разве вы, смертные, не любите вечеринки?

От такого ответа сердце у меня начинает колотиться еще сильнее.

– Смотри, – говорит он, указывая на столы, заставленные закусками и напитками. – Я даже еду не уничтожил.

Пока.

Мы оба знаем, что он это сделает. Как всегда.

Что бы он ни задумал, это будет его очередная жестокая выходка.

Оркестр начинает играть самбу, и это ужасное сочетание – веселая музыка и испуганные лица жителей Регистро.

Я сижу в кресле, и чем дольше ничего не происходит, тем сильнее я сжимаюсь от ужаса.

Люди – матери, отцы, друзья, соседи – начинают понемногу расслабляться. Шум в комнате нарастает: люди переговариваются.

Без всякого предупреждения Жнец хватает косу и поднимается со своего трона. Его бронзовые доспехи сверкают в свете свечей.