Книга Голод, страница 77 – Лора Таласса

За дверью его уже ждут конь и несколько людей. Отвратительный жирный запах дыма и обугленных тел здесь ощущается еще сильнее, и мне приходится сглотнуть подкативший к горлу комок тошноты.

Взгляды нескольких стражников скользят по моим обнаженным ногам. Один из них после этого поднимает глаза и смотрит мне в лицо. Я изгибаю брови.

Серьезно?Мы буквально дышим человеческими останками, а он хочет заценить пару стройных ножек?

Стыд и позор.

Жнец делает шаг ко мне.

– Тебе что, тоже платье нужно? – спрашивает он наглеца.

Брови у меня взлетают еще выше. Я-то думала, такого рода невербальная коммуникация проходит мимо всадника.

Очевидно, я ошибалась.

Мужчина что-то невнятно бормочет в ответ.

– Нет? – перебивает всадник. – Тогда перестань трахать эту девушку глазами.

С этими словами Жнец обхватывает меня за талию и усаживает на коня. Секунду спустя садится следом, и мы уезжаем в темноту.

Я все еще перевариваю этот короткий разговор.

Оглядываюсь через плечо на Голода.

– Ты знаешь, что такое «трахатьглазами»?

Как ни странно, мне вдруг хочется смеяться.

Жнец смотрит на меня.

– Я же не вчера родился.

Я еще какое-то время смотрю на него, а потом широко растягиваю губы в ухмылке.

– Что? – спрашивает он.

– Ничего.

– Что?

– Если бы я тебя не знала, то сказала бы, что ты ревнуешь.

– Я никогда не ревную, цветочек.

– Ну да…

– Что за тон? – возмущается он.

– Какой тон? – невинно спрашиваю я.

– Ты мне не веришь? – Голос всадника гневно взлетает вверх, и это настоящая музыка для моих ушей. Вот чего мне не хватало в Жнеце. Я умею играть мужчинами, как картами, но всадник… Я думала, он мне не по зубам, но, похоже, всадники тоже могут вести себя как мужчины.

– Я не ревную, – настаивает он.

– Ну конечно, – говорю я, заправляя за ухо прядь темных волос.

– Черт бы тебя побрал, Ана! Перестань играть своим голосом. Я неревную.

– Ну не я же тут вся на нервах, – говорю я, болтая ногами. Боже, как же мне это нравится.

Голод издает недовольный рык, но ничего не отвечает.

Я улыбаюсь до конца пути.

Наконец, мы подъезжаем к огромному складу, сделанному из гофрированных железных листов, с маленькими закопченными окошками. Очевидно, это сооружение сохранилось с тех времен, когда приходилось хранить и отправлять большие запасы товаров.

Однако сейчас здание освещено мягким светом свечей и в него стекаются толпы человек. Судя по их праздничным нарядам, люди Голода не согнали их сюда насильно, а просто объявили, что всадник устраивает сегодня какое-то торжество.

Не знаю, у многих ли горожан хватило глупости сюда прийти. Народу много, но Регистро – город большой, так что, вероятно, это лишь малая часть его жителей. Надеюсь, большинство догадалось, что на уловки всадника поддаваться не стоит. Надеюсь, они уже разбегаются из города, пользуясь передышкой, чтобы успеть собрать вещи и скрыться.

Однако при виде всех этих людей, решивших прийти сюда сегодня ночью – кто из любопытства, кто из неуместной доверчивости, – я чувствую приступ тошноты.

Неужели никто из них не заметил ни костра в новом поместье Голода, ни того, что о людях, отправившихся посмотреть на всадника, с тех пор никто ничего не слышал?

– Что ты задумал? – спрашиваю я Жнеца, когда он подъезжает к зданию.

– Вечно ты меня так боишься, – замечает он, останавливая коня. – Может, я просто хочу повеселиться, как люди веселятся.