Книга Голод, страница 40 – Лора Таласса

Голод спрыгивает с коня, подходит к другим лошадям и начинает методично снимать с них седла и уздечки, напевая себе под нос. Одну за другой он отпускает лошадей, и те бредут прочь по пустынным улицам.

Наконец, он приближается ко мне. Я все еще сижу не шевелясь, окруженная плотным кольцом мертвецов.

– Иди сюда, цветочек, – говорит Голод обманчиво мягким голосом. Он делает шаг в мою сторону и протягивает руку.

Волосы у меня на затылке встают дыбом. Я уже почти убедила себя в том, что этого человека легко обвести вокруг пальца, а таких ведь нечего бояться, правда?

Но, черт побери, похоже, он не так прост, и, как бы ни был он обезоруживающе приятен в общении, все эти мертвые тела вокруг – напоминание о том, что он отвратительный монстр.

Увидев выражение моего лица, Голод поднимает брови.

– Если тебя так корежит от убийств, тебе не стоило меня разыскивать.

Он, конечно, прав. Я могла бы держаться подальше. К тому же эти люди, которых он убил, наверное, из тех немногих, кто и правда заслуживалсмерти.

И все же…

Я смотрю в обезоруживающее дьявольское лицо Голода.

Кто-то должен одолеть это создание.

– Либо ты поднимаешь руки и не сопротивляешься, либо я силой стаскиваю тебя с этой лошади, – говорит он. – Могу сразу сказать, какой вариант тебе понравится больше.

Нехотя я поднимаю скованные руки, и всадник снимает меня с лошади.

Он свистит, и его конь подходит к нам.

Я не могу смотреть на этого человека. Ни тогда, когда он усаживает меня на своего коня. Ни тогда, когда он снимает упряжь с моей лошади и освобождает ее, последнюю. Даже когда он вскакивает в седло и усаживается позади меня.

Бронзовые доспехи Голода давят в спину, когда он прижимается ко мне и небрежно перекидывает тяжелую руку через мое бедро. От его близости меня еще сильнее колотит дрожь.

Жнец цокает языком, и его конь трогается, огибая тела.

Мы проезжаем не больше квартала, когда всадник негромко говорит:

– Ты дрожишь как осиновый лист. – Его дыхание тепло щекочет мне ухо. – Я уже говорил тебе, меня бояться нечего – во всяком случае, пока.

Жнец говорит мягко, но от этого только хуже.

– Зачем ты это сделал?

Мой голос похож на карканье вороны.

Наступает долгая пауза, и мне всерьез кажется, что до Голода не сразу доходит, о чем речь.

Он постукивает пальцами по моему бедру.

– Они бы очень скоро повернулись против меня, – говорит он наконец.

– Ты дал им собрать вещи и оседлать коней, – шепчу я. – Ты велел им приготовить лошадь для меня. Зачем? – Голос у меня дрожит. – Зачем, если ты собирался просто убить их всех?

– Ты полагаешь, будто мой разум работает так же, как твой. Это не так.

Несколько секунд мы оба молчим. Слышна только поступь коня и легкое позвякивание моих кандалов. Мы проезжаем мимо нескольких разлагающихся тел, зажатых в ветвях деревьев и лианах растений.

– Есть ли на свете такой ужас, который ты не захотел бы сотворить? – спрашиваю я.

– Когда имею дело с такими существами, как вы? – отвечает он. – Нет.

Мысли мечутся у меня в голове. Я чувствую себя потерянной. Вся моя жизнь разрушена, и вот я сижу на коне перед всадником, вместо того чтобы мстить. Это… не то, что я представляла себе, думая о том, как будут развиваться события.

Я болтаю ногами в тяжелых сапогах. Стремян под ногами нет, и сила земного притяжения, кажется, пытается оставить меня босой. Я виляю лодыжками, стараясь натянуть сапоги поудобнее. Это срабатывает… на несколько минут. А потом снова становится неудобно.