Книга Смерть, страница 108 – Лора Таласса

Умом я понимаю, что его увезли, но инстинкт настоятельно вызывает к жизни старые родительские привычки, выработанные за шесть месяцев.

Я пересекаю огромную столовую, уже прибранную после вчерашнего застолья, и, привлеченная ароматами завтрака, вхожу в необъятную, промышленных размеров кухню. И… застываю на месте при виде нескольких скелетов, хлопочущих там.

Сколькоже здесь этих неупокоенных?

Один из них жарит яичницу, другой режет фрукты. Боже, мертвецы и в самом деле готовят нам еду – и никогда еще меня так не пугал собственный голод.

Хорошо еще, что это чистые кости, ничего больше. Останься на них хоть немного плоти… не думаю, что мне хватило бы пороху отведать их стряпню.

К сожалению, слабый запах от них все-таки есть; я не могу найти ему название, но так, пожалуй, пахнут старые высохшие вещи. Ну, или это странный запах самой кухни.

Один из скелетов прерывает работу и поворачивается ко мне. Через несколько секунд до меня доходит, что он чего-то ждет от меня.

Я прочищаю горло.

– Э-э-э, доброе утро.

Зачем ты здороваешься со скелетом, Лази?

– Хм, – продолжаю я, – а у вас тут случайно нет кофе?

Мертвец, развернувшись, направляется к кофеварке, френч-прессу, который я сперва не заметила.

Я поражена.

Он меня понимает.

Вынув кружку из ближайшего шкафчика, скелет наливает в нее кофе – пахнет божественно.

Дверь за моей спиной распахивается, и я чувствую, что там Смерть, за миг до того как слышу его низкий глубокий голос.

– Я вижу, ты в конце концов приняла готовку моих слуг, – замечает он.

Повернувшись, я невольно ахаю, увидев его. Эти темные глаза так и манят меня к себе.

Следующим я замечаю, что Танатос обнажен по пояс. Ни доспехов, ни рубашки, только сотни странных татуировок, светящихсятатуировок, серебристый свет которых окутывает всадника.

Как это я раньше их не замечала?

Стойте… У Войны были похожие на пальцах и костяшках, только красные.

Я изучаю отметки на коже Танатоса. Они похожи на… письмена, только эти буквы мне незнакомы, никогда не видела таких, а они покрывают каждый дюйм мужского тела, от основания шеи Смерти до запястий. Странные знаки уходят и ниже, под ремень штанов.

Стараюсь не зацикливаться на мысли о том, где еще у него могут быть эти тату.

– Где твоя рубашка? – спрашиваю беззвучно, не отрывая глаз от его голого торса. И впрямь есть чем залюбоваться: всадник сложен как бог, мускулатура у него изумительная.

– Где-то, – небрежно отвечает Танатос.

Заметив, что он смотрит поверх моего плеча, я тоже оглядываюсь и вижу скелет с чашкой обжигающего кофе в одной руке и фарфоровым сливочником в другой. Остальные скелеты продолжают хлопотать.

Я протягиваю руку за кофе. Случайно задеваю костяные пальцы скелета и чуть не роняю кружку.

Держи крепче.

Успокоившись, забираю сливочник и напряженно улыбаюсь скелету. Теперь я чувствую себя полной дурой: улыбаюсь мертвым костям, как будто моя благодарность для них что-то значит.

Танатос следит за этой сценой со странным удовольствием, хотя, подозреваю, в данной ситуации его просто забавляет то, как неловко я себя чувствую.

Добавив немного сливок в кофе, я возвращаю скелету сливочник, гордая тем, что рука при этом не дрожит. Я повидала – и сделала – много отвратительных вещей. И вотчто, оказывается, пугает меня до колик – скелет.