Книга Смерть, страница 107 – Лора Таласса

– И хлеб тебе тоже не понравился.

– Не совсем так. – Он забирает у меня свой бокал и отставляет в сторону.

Не поняв, что значит этот жест, я удивленно округляю глаза.

Вместо ответа Танатос кладет руку мне на затылок. Он притягивает меня к себе, и только за миг до того, как наши губы соприкасаются, я вспоминаю.

Поцелуй.

А потом он накрывает мой рот своими губами…

Потрясающе.

Одно дело держать его за руку, но совсем другое – оказаться в объятиях Смерти и целоваться с ним. Я успела забыть, какое это невероятное ощущение.

Немного приоткрываю губы, совсем чуточку, но он неуловимо следует за мной и в следующий миг делает то же самое. Мой язык прижимается к его, Смерть запускает пальцы в мои волосы и держит меня так, будто вообще не собирается никогда отпускать. Его язык движется, касается моего, и его поцелуй становится настойчивым, брутальным – что ж, при его репутации такого следовало ожидать.

Меня засасывает, как в воронку.

Я самозабвенно и полностью отдаюсь нашему поцелую. На языке Смерти я чувствую вино, и уверена, он чувствует вино на моем, но не давится. Факты говорят за себя: судя по всему, в конце концов он все-таки распробовал напиток.

Рука Танатоса оказывается на моем бедре, и сам он прижимается ко мне.

Я чувствую его эрекцию, и у меня вырывается негромкий стон.

Стоп, а он вообще-то знает, что такое эрекция? Спорю, что нет; по крайней мере, не представляет, что это такое на практике. Я готова все деньги поставить на кон, что это еще одна штука типа хлеба и вина, про которую он слышал, но не знаетпо-настоящему. Мне кажется, что он вообще смутно представляет, что сейчас делает и как надо действовать дальше.

Мысль заставляет меня улыбнуться.

– А это мне нравится, – гудит Танатос. Он внезапно охрип.

Я приостанавливаюсь, чтобы уточнить:

– Что?

– Как ты улыбалась, когда твои губы были на моих, и еще звук, который у тебя вырвался минуту назад.

Стон, боже милостивый.

Этого следовало ожидать. Вроде бы все делаю правильно, и вдруг…

Задыхаясь, с бьющимся сердцем я отстраняюсь от всадника.

Смерть следит за каждым моим движением из-под полуприкрытых век.Может быть, у него нет опыта в сексе, но очевидно, что желание переполняет его. Его настойчивый взгляд снова заставляет меня почувствовать себя загнанным в угол животным.

Соскользнув с его коленей, я встаю, немного пошатываясь и пытаясь обрести почву под ногами. Я не высыпалась несколько ночей кряду, и теперь наваливается усталость. Вино тоже действует. Я пячусь прочь, хотя внутри меня все протестует.

Танатос наблюдает, выражение его лица меняется, и постепенно страсть уступает место сожалению и тоске, такой сильной, что я почти физически ощущаю ее. Может быть, конечно, это моя собственная одинокая душа ищет любви и понимания, хотя Смерть – последний, у кого стоит их искать.

– Не уходи, Лазария, – просит он.

Но я ухожу, сбегаю от него, как и много раз прежде.

Беда в том, что и меня саму точит тоска, которая может посоперничать со страстью всадника, и я еще не готова встретить эту ситуацию лицом к лицу – пока не готова.

Но я соберусь с силами и сделаю это, теперь уже скоро.

Наутро я сонно тру глаза, обходя дом. Ночью я не очень-то выспалась. Шлепаю из комнаты в комнату с чувством, что я что-то забыла, и не сразу вспоминаю, что это что-то – Бен.