Книга Изгнанник Ардена, страница 110 – Софи Анри

– Мои земли находятся на холмах. Яблоневый сад располагается на самом высоком, – сказал Тристан, наблюдая за ней со сдержанной улыбкой. – Красиво?

– Очень. – Адалина даже не попыталась скрыть восторга.

– Отец назначил меня Хранителем Гринхилла, когда мне исполнилось восемнадцать. Тогда гильдия только набирала мощь, а я был полон амбиций и глупого стремления что-то кому-то доказать. Гринхилл – одна из самых маленьких и бедных провинций Юга, и то, что отец назначил меня ее наместником, было сродни пощечине. Я злился и обижался на него, но со временем понял, что в этом для меня больше благ. Гринхилл крошечный, управление им не занимает много времени и сил. Я сумел навести здесь порядок и продолжал одновременно вести дела «Черной розы», а потом и вовсе полюбил этот край.

Он повел ее к поваленному дереву под огромной ивой, чьи длинные ветви клонились к самой земли.

– Зачем тебе все это? – спросил Тристан, опустившись на бревно.

– О чем ты?

Адалина села рядом, достала из переднего кармана платья сверток, в котором лежал все еще теплый пирожок с яблочным повидлом, и протянула Тристану. Он откусил выпечку прямо с ее руки, и это напомнило Адалине о том, как они сидели на дереве в Аталасе и ели маковую булочку на двоих. От этих воспоминаний у нее потеплело в груди.

– Зачем ты ищешь Бернарда Этира? – прожевав, спросил Тристан. – Ты могла бы быть уже за тридевять земель от Стефана и строить новую жизнь.

Адалина вспомнила, как откровенно он рассказал о своей возлюбленной, и решила ответить тем же.

– Ты сказал, что в восемнадцать лет пытался кому-то что-то доказать. Мне почтидвадцать один, и я никому из живущих ныне людей не хочу ничего доказывать. Но мне отчаянно хочется найти подтверждение того, что я была нужна тем, о чьей любви так грезила.

– Твои родители разве не любили тебя?

– Моя мама была… своеобразной женщиной. Она… – Адалина откусила от пирожка большой кусок, пытаясь отложить признание, которое царапало горло изнутри.

– Что она? – надавил Тристан, когда молчание затянулось.

Адалина тяжело вздохнула. Она не знала, как все объяснить, не раскрывая правды, которая могла ее погубить.

– Она ревновала ко мне своего любовника.

– Не поделишься, кем был ее любовник?

Судя по тону, Тристан и сам понимал, что этот секрет Адалина не раскроет. Не потому, что боялась довериться, а потому, что не готова была выложить правду, разрушившую всю ее жизнь.

– Нет. По крайней мере, не сейчас.

Тристан задумчиво кивнул и вытащил из кармана жилетки маленькую фляжку.

– Этот человек, скажем так, вертелся в высших кругах, а когда мне исполнилось шестнадцать, стал проявлять интерес. – Адалина тщательно подбирала слова, чувствуя себя так, будто угодила в змеиное гнездо: одно неверное движение – и смерть неминуема. – Мама уже тогда состояла с ним в запретных отношениях и сразу заметила его симпатию. С тех пор она стала видеть во мне главную соперницу. Она все реже выводила меня в свет, а если мне и позволялось посетить бал или званый ужин, то меня вульгарно красили, наряжали в нелепую одежду и заставляли либо помалкивать, либо строить из себя дуру. Лишь бы я не приглянулась ее любовнику.

– А твой отец? – спросил Тристан, не пытаясь скрыть негодование в голосе. – Твои сестра и брат?

– Отец был слишком занят делами. У Эстель и без меня проблем хватало, а Эмиль… – Адалина грустно улыбнулась. – Он поддерживал меня как мог, но из-за мягкого нрава был не в силах дать отпор нашей властной матушке.