Книга Изгнанник Ардена, страница 111 – Софи Анри

Тристан грубо выругался себе под нос, а потом с презрением произнес:

– Нет никого хуже женщины, променявшей родного ребенка на мужской хрен.

Адалина поежилась от ледяного тона. Ей хотелось оправдать маму, но она приказала себе молчать. Матушке не было никакого дела до негодования или одобрения южного принца, а Адалина могла выдать себя.

– Когда мне исполнилось семнадцать, отец начал присматривать для меня жениха. Его выбор пал на лорда Алеса, сорокапятилетнего вдовца,входившего в круг приближенных короля. Я не хотела выходить за жирного старикана и умоляла мать отговорить отца от этого брака. Но она только и мечтала выдать меня замуж поскорее, и неважно, за кого. Тогда я решила действовать самостоятельно и распустила о себе грязные слухи, будто в моей постели любовников побывало столько, что между ног все сгнило от срамных болезней.

Тристан цокнул языком в притворном возмущении.

– Училась у лучших. – Адалина одарила его коварной улыбкой и театрально прижал руку к груди. – Я сполна расплатилась за избавление от нежеланного брака. Отец пришел в ярость, избил меня розгами, а потом сослал в Инетиль, глухую провинцию Запада, к дальним родственникам по линии его матери.

– Инетиль? – перебил ее Тристан. – Я был там года три назад. И правда настоящая глушь.

– И что там делал?

– Выполнял заказ гильдии. Ничего интересного.

На другой ответ она и не надеялась, но сердце все равно кольнуло от обиды на то, о чем Тристан даже не догадывался.

– Так вот, я прожила там до двадцати лет, а когда вернулась… – Адалина облизнула пересохшие от волнения губы, и Тристан, заметив это, протянул ей фляжку. Она сделала глоток, и горло обожгло жидким пламенем, потому что внутри оказалось не вино, как она полагала, а выдержанный виски. – Когда я вернулась, до Фредерика дошли слухи, что Вероника ему неверна.

Адалина отдала фляжку обратно и спрятала ладони в складках платья, пытаясь скрыть дрожь. Ее пальцы заледенели, хотя внутри все полыхало то ли от виски, то ли от воспоминаний, бередивших старые раны.

– А отец? Когда он успел оставить послание о Бернарде Этире?

Полыхающее в груди пламя резко сковало льдом. Адалина не знала, как ответить, не выдав себя и при этом не скатившись в откровенную ложь. Она лихорадочно соображала, нервно покусывая губы, пока теплая ладонь не коснулась ее колена.

– Скоро дождь польет. Пойдем домой.

Адалина подняла взгляд на небо и удивилась, обнаружив, что солнце давно скрылось за низкими тучами, а горячий воздух увлажнился, предвещая скорую грозу.

Тристан встал с поваленного бревна и протянул руку, чтобы помочь ей встать.

Они вернулись к карете, на которой приехали в яблоневый сад, и всю дорогу до штаба гильдии провели в полном молчании, думая каждый о своем. Стоило им переступить порог дома, как на улице разразился оглушительныйгром и полил дождь, мигом оросивший землю живительной влагой. Сердце Адалины вторило раскатам грома.

– Мой принц, леди Адалина, – поприветствовала их Флоренс, стоявшая у двери гостиной, будто ждала их возвращения.

Тристан бросил на нее вопросительный взгляд, и та едва заметно кивнула. Он повернулся к Адалине.

– Не возражаешь, если мы с Фло поговорим наедине? Это касается дел гильдии.

Адалина поблагодарила его за приятную прогулку и направилась к себе, борясь со странным дурным предчувствием. Окна в комнате были открыты, а в вазе на столе благоухал букет фиалок. Видимо, пока они гуляли, приходила служанка и навела в доме порядок.