Книга Серебряные крылья, золотые игры, страница 113 – Иви Марсо

Боги, это нечестиво. Трахаться на алтаре богов.

― Скажи мне, что ты уверена в том, что сказала, ― приказывает он, грубо сжимая мою грудь и терзая набухший сосок большим пальцем.

― Что я люблю тебя? ― говорю я, задыхаясь.

― Я хочу услышать это снова.

― Я люблю тебя.

Он берет сосок в рот, проводит по нему языком и сосет до тех пор, пока мне не начинает казаться, что я вот-вот рассыплюсь. Затем он вытирает рот и смотрит на мои губы.

― Это слишком большое удовольствие, которого не достоин такой ублюдок, как я, но я заслужу твою любовь. Я обещаю тебе это, принцесса.

Он придвигается для очередного поцелуя, но я прижимаю руку к его груди, внезапно охваченная страхом.

― Это что-то меняет? То, что я волканка? Принцесса?

Он фыркает.

― Мне все равно, кто ты. Крестьянка или принцесса. Поцелованная богами или простая смертная. Неужели ты еще не поняла, маленькая фиалка? Есть мужчины, которые хотят тебя за твою силу, но я хочу только тебя.

На палатку падают первые капли дождя, бумажные фонарики дрожат, тени пляшут вокруг них, как капризные боги. Молния пронзает небо, освещая наши лица.

Я задыхаюсь от грома и вспышек, рассекающих небо.

― Это прекрасно.

― Да. ― Но Бастен смотрит не на грозу, а на меня. Трепет восторга раздувает меня, как мехи, пока мои нервы не вспыхивают.

― Райан разогрел тебя, ― злобно говорит он, просовывая левую руку между моих ног, ― но кончишь ты со мной.

Я задыхаюсь от грубого прикосновения его большого пальца к моей влажной киске.

― Черт, маленькая фиалка, ты мокрая, как утренняя роса.

Мои глаза закрываются, когда его рука скользит вверх и вниз, дразня меня легкими движениями.

Я шепчу:

― А что, если нас поймают?

Его голос звучит как наждачная бумага:

― Мне нет ни малейшего дела ни до чего под голубым небом бессмертного Вэйла, кроме поклонения твоему совершенному телу прямо сейчас.

Он берет засахаренный фиолетовый лепесток с тарелки с пирожными и протягивает его мне, выжидая, пока я послушно зажму его между зубами. Лепесток растворяется на моем языке, его тонкая цветочная эссенция смешивается со сладким хрустом кристаллизованного сахара. Он напряженно следит за тем, как я глотаю, а затем медленно слизываю с губ кристаллики сахара.

― Мм…

С его губ срывается восхищенный вздох.

― Блядь.

Он раздвигает мои ноги еще шире, его рука продолжает дразнить мою мокрую киску. Когда его большой палец прижимается к моему клитору, он берет массивное павлинье перо другой рукой ― глаза не отрываются от моих ― и приказывает:

― Ложись. Будь хорошей девочкой. Я заставлю тебя стонать.

Кажется, что шатер вращается, пока он сбрасывает на землю все новые и новые подношения, толкая меня дальше, пока я не оказываюсь между ледяной скульптурой слева от меня и мерцающим канделябром справа. Капля воска падает мне на живот, и я сжимаюсь, но она не обжигает так, как я думала. Это только возбуждает меня.

Без предупреждения Бастен взбирается на край алтаря у моих ног. Рулон драгоценного шелка падает на землю вместе с инкрустированной копией «Книги бессмертных».

Медленно он ползет ко мне, продолжая сбрасывать священные подношения, пока его бедра не оказываются рядом с моими. Глядя на меня сверху вниз, он проводит павлиньим пером по моим соскам.

Я вздрагиваю и выгибаюсь от мучительно мягкой щекотки. Он проводит пером по животу к моей трепещущей киске, дразня тугой, горячий бутон.