Книга Серебряные крылья, золотые игры, страница 116 – Иви Марсо

Это плохо. Плохо ― не совсем подходящее слово. Я достиг дна, а потом боги бросили мне лопату и сказали, чтобы я копал глубже. Вообще-то, я проделал впечатляющую работу, чтобы испортить свою жизнь.

Браво, Вульф, браво.

Пока двое ближайших к Райану Золотых Стражей достают свои мечи, мой член все еще находится глубоко внутри Сабины, а моя голая задница сияет, как луна. Я просто обязан был раззадорить Райана этим последним толчком, не так ли? Что ж, чего можно ожидать от животного, доведенного до края?

Райан снова превратил меня в убийцу, когда приказал пытать Макса. Он бросил мне на колени прекрасное блюдо и велел не трогать.

Так что, да. Чертово дно.

Время словно замедляется. Мое тело напрягается, пока последняя дрожь сотрясает мое тело. Глаза закрываются, и я пытаюсь удержать последние крохи этого завораживающе прекрасного момента, когда сладкое тело Сабины подо мной, прежде чем…

Сверкают мечи.

Время словно перезапускается, но со странными замираниями. Мои чувства сходят с ума, как тогда, когда я пересек границу Волкании. Сабина медленно приподнимается на локтях ― от вина ее рефлексы еще более вялые, чем у меня. Она рассматривает солдат. Ее будущего мужа. Черт возьми, даже ее будущего свекра, этого старого развратника.

Она все еще неподвижна, как статуя, за исключением одного вздоха, который замираету нее в горле.

Когда я выхожу из нее и натягиваю штаны, ее взгляд устремляется ко мне, словно пойманный в ловушку. Голубые глаза наполняются всей болью мира, и она мягко прижимает ладонь к моей щеке.

― О, Бастен.

Я стону так глубоко, что трещат все кости в моем теле, а ее слова, произнесенные шепотом, становятся бальзамом для дикой части моей души. Теперь я могу умереть счастливым, услышав свое имя, так нежно произнесенное ее губами.

Мой голос, наполненный сожалением, срывается.

― Сабина…

Двое Золотых Стражей обрывают меня, стаскивая с алтаря с деликатностью разъяренных быков. Они тащат меня под дождем, чтобы бросить в грязь у ног лорда Райана.

Один из солдат врезается сапогом мне в спину, вдавливая каблук до тех пор, пока кости моего позвоночника не трещат. Внутри меня что-то угрожающе рычит, балансируя на грани.

Держи себя в руках, Вульф.

Но тут я вижу, как третий стражник с такой же силой стаскивает с алтаря Сабину. Вскрикнув, она борется с ним, спотыкается и падает на колени. Осколок разбитой винной бутылки врезается в ее правую ногу, кровь течет багровой струйкой.

Рычание внутри меня перерастает в рев при запахе ее пролитой крови.

С нечеловеческим криком я поднимаюсь на ноги, выбрасывая руки, чтобы опрокинуть двух солдат на задницы. Один из них роняет меч, но другой крепко держится за него и замахивается им в сторону моих ног, лежа на земле.

Я легко уклоняюсь от удара ― я предвидел его ― и хватаю с алтаря тяжелую позолоченную шкатулку, чтобы метнуть в его шлем. Она врезается в носовую перегородку и с приятным хрустом ломает кость.

Второй солдат поднимается на ноги, но я отталкиваю ногой его упавший меч, прежде чем он успевает до него дотянуться. В ответ он наносит удар в живот. Я рычу, справляясь с болью, а затем врезаюсь кулаком в его горло ― единственное место, не защищенное доспехами Золотого Стража.

Задыхаясь, страж отступает назад, сжимая горло обеими руками.

Третий солдат ― ходячий мертвец, из-за которого Сабина истекает кровью, ― выхватывает меч и бросается на меня. Я уворачиваюсь ― слишком легко ― и бью его плечом в грудь, отбрасывая спиной на алтарь с такой силой, что он опрокидывается. Ледяная скульптура, канделябры, богатства целого королевства ― все это рушится на пол.