Книга Бесприданница. Графская дочка, страница 81 – Надежда Соколова

Матушка, видимо, прочитала все, что я думала, у меня на лице. Потому что мгновенно напряглась, как будто ожидала нападения с моей стороны.

– Марлена, они твои сестры! Надо выдать их замуж достойно!

На языке крутились пошлости и саркастические замечания о том, как несправедливо поступили со мной мои родители тогда и как сейчас пытаются оправдать свои поступки этой самой «традицией». Но я сдержалась. Ладно, пусть будет чаепитие. Я потерплю сегодня так уж и быть. Потом дождусь свадебной церемонии – той самой настоящей свадьбы по любви или по каким-то другим причинам – и забуду о дражайших родственничках навсегда или хотя бы надолго.

И поэтому и у матушки, и у сестер к нужному времени появились и веера, и броши, и платки, и вся остальная мишура, призванная подчеркнуть состоятельность моего бывшего рода. Конечно, я не собиралась никому ничего дарить. Все это было дано «напрокат», как бы матушка ни поджимала губы, недовольная подобным обстоятельством.

Но это были только ее проблемы.

Когда настало время, мы все отправились в просторную гостиную, украшенную тяжелыми шторами из бархата и позолоченными рамами картин на стенах. На столе стояли изящные фарфоровые сервизы с тончайшей росписью, серебряные подстаканники и хрустальные бокалы. В центре – высокая чайная церемония: чайник из тончайшего фарфора с паром, который медленно поднимался вверх, аромат свежезаваренного чая наполнял комнату мягким теплом.

Матушка аккуратно наливала чай в маленькие чашки с золотой каймой, а сестры расправляли свои платки на плечах, делая вид, что это важное событие. В воздухе витал легкий запах ванили и жасмина из ароматизированных салфеток. Время от времени кто-то из гостей вставал, чтобы подать еще пирожных или сладких булочек – миниатюрных тортов с кремом и ягодами.

Родители женихов сидели, выпрямив спины, как на королевском приеме. Их сестры, старые девы, в платьях с воротниками до подбородка, перешептывались за веерами, бросая оценивающие взгляды на потрескавшиеся рамы семейных портретов.

– В нашей провинции чай заваривают исключительно из цветов белой аринии, это придает чаю сладости, а тем, кто его пьет, бодрости, – голос матушки звенел фальшивой заботой. – Но здесь, в столице, пришлось адаптироваться под местные обычаи.

Рания, закутанная в мой кружевной шарф (спрятавший отсутствие воротника на платье), кивала, как заводная кукла. Линда, сжимая в руке мой веер, пыталась улыбаться – получалось, будто она подавилась лимонной долькой.

Разговоры шли тихо и учтиво: о погоде, о новостях в городе, о том, как хорошо выглядели наши сестры в своих нарядах. Весь этот ритуал был похож на сцену из старого спектакля: каждая деталь имела значение – улыбки, взгляды, жесты. Я сидела в углу за столом с чашкой чая в руке, наблюдая за этим театром благородства и приличий.

Я не собиралась участвовать активно – мне было достаточно наблюдать со стороны. Одно мое присутствие, как сестры, удачно вышедшей замуж за столичного богатея, придавало значительный вес этим посиделкам.

Ричард, притворяясь занятым бумагами у камина, ловил мой взгляд и подмигивал – мол, скоро все кончится. Когда матушка начала рассказывать про «родовое поместье с винными погребами» (наш старый сарай, в котором хранилась древняя утварь), я прикрыла лицо веером, чтобыскрыть усмешку.