Книга Змейка и крылья ночи, страница 66 – Карисса Бродбент

Я задумалась. Да, пусть Пантеон забрал ее возлюбленного. Но Ниаксия вернула себе могущество. Я слишком хорошо представляла себе, какое это потрясающее должно быть ощущение после столь долгого пребывания в слабости. Стыдно признать, чем бы я сама была готова ради такого пожертвовать.

– Но теперь она больше не боится, – сказала я.

– Да, – задумчиво ответила Мише. – Должно быть, не боится. Только, наверное, она ужасно несчастлива, как считаешь?

Вскоре я вернулась к себе в комнату, но была слишком взволнована, чтобы спать. Вместо этого я смотрела, как цвет неба меняется на пепельно-красный. Я слышала, как по гостиной шаркает Мише, но Райн не возвращался.

Я уже начинала дремать, когда от внезапного грохота у меня резко открылись глаза. Я подошла к двери, настороженно прислушиваясь. Из гостиной донеслось несколько глухих стуков и шорох ткани.

– Впритык успел!

Мише пыталась шептать, но у нее не получалось.

– Знаю.

– Боги, ты только посмотри на себя!

– Знаю.

– Ра-а-а-айн…

– Мише, я знаю.

Любопытство одержало надо мной верх.

Очень-очень медленно – и очень-очень тихо – я отодвинула заграждение, приоткрыла дверь и выскользнула в коридор. Заглянув за угол, я увидела, как Мише задернула гардины, а Райн тяжело опустился в кресло. Наверное, лучше сказать рухнул, как будто все конечности у него разом отказали.

Богиня, он что, пьян?

– По-моему, после того, что было в прошлом году, ты собирался больше так не делать!

Мише категорически не умелаговорить тихо. Трудно было обвинить меня в том, что я подслушиваю.

– Да пошло оно. Что есть бессмертие, если мы не пользуемся им, чтобы делать одно и то же снова и снова, вечно, до скончания времен?

Ох да, он определенно пьян.

Мише вздохнула и повернулась к нему. Теперь он полуразвалился в кресле, задрав подбородок. Райн и впрямь был в непотребном виде: одежда заляпана не пойми чем, распущенные по плечам волосы спутались.

– Итак, – сказала она. – Насчет сегодняшнего.

Она обернулась, и я быстро отступила назад, чтобы не попасться на глаза. Теперь мне было их не видно, только слышно.

Он тихо застонал.

– И что насчет сегодняшнего?

Тишина, вероятно наполненная многозначительным взглядом Мише.

Стон сменился вздохом.

– Перегнул?

– Определенно.

– Она должна уметь такое переваривать.

– Вот она и переварила.

– Ну… не так же. Переваривать – не значит вышвыривать меня из окна.

– Идиот! А это не ты «не переварил»?

Молчание. Я живо представила выражение его лица.

– Подумай, каково ей было. – Голос Мише смягчился. – Расти в таких условиях.

Я нахмурилась. В каких «таких»?

Меня даже оскорбило, что эта мысль заслужила от Райна задумчивое молчание.

Потом он сказал:

– Увы и ах! И что? Мы все проходим через свои горести.

– Твои горести – не ее вина.

Долгая пауза.

Я отважилась сделать шаг вперед, чтобы можно было выглянуть из-за угла. Райн запрокинул голову и уставился в потолок. Мише стояла сзади, перегнувшись через спинку кресла, и обвивала Райна руками за шею, нежно положив ему подбородок на голову.

– Ты знаешь, что это была не ее вина, – повторила Мише. – Это была твоя вина.

У меня приподнялись брови. Райн не казался таким, кто стерпит подобное оскорбление, – мало кто из вампиров стерпел бы. Я сжалась, словно вместо Мише ожидая резкого ответа, словесного или физического.

Но к моему потрясению, Райн только тяжело вздохнул.