Книга Змейка и крылья ночи, страница 65 – Карисса Бродбент

– Сегодня он был сам не свой.

– Да? – лукаво ухмыльнулась я. – А кто же это тогда был?

– Прошлое, – печально улыбнулась Мише. – У нас накоже не так легко остаются шрамы, как у тебя, но они остаются на сердце. Бывает, никогда не затягиваются.

Я насмешливо фыркнула, но не настолько убедительно, как хотела.

– А ты? Это… это была ты? – спросила Мише.

– Что ты имеешь в виду?

– Сегодня. Я про… окно. Магия. Ты правда ее все это время скрывала?

Не знаю, почему мне трудно было соврать Мише. Она была какая-то настолько настоящая, что становилось не по себе. Вместо ответа я выпустила клуб дыма, потому что ложь была трудной, а правда – стыдной.

– Ага, – кивнула она, – понятно.

– Это непредсказуемо.

Я словно бы оправдывалась, хотя и не собиралась.

– Можем вместе над этим поработать.

Матерь, эта фраза должна была прозвучать для меня пугающе. Но почему-то от нее стало спокойно.

– Он заслужил вылететь в окно, – сказала я.

– Заслужил, – согласилась Мише и уже серьезнее спросила: – Ты уйдешь?

Я глубоко затянулась сигариллой и выдохнула, упиваясь тем, как дым жжет нос.

– Нет.

– Было бы глупо… накануне испытания.

– Глупо.

– Как думаешь, в чем оно будет состоять?

Я много об этом размышляла, но мы могли только гадать. Испытание Убывающей луны было одним из самых непредсказуемых на Кеджари. Из года в год оно проходило принципиально иначе. Первое испытание традиционно изображало подробности побега Ниаксии из земли Белого пантеона. Но второе могло оказаться привязанным ко множеству эпизодов, – например, история, когда она вошла в подземный мир и полюбила бога смерти Аларуса, или любое из многочисленных легендарных приключений, которые они совершили вместе.

– Не знаю, – сказала я.

– Волнуешься?

Я промолчала. Отрицать я этого не могла, но и вслух признавать тоже не хотелось.

Она не стала ждать ответа.

– А я волнуюсь, – вздохнула она и сделала еще один глоток.

– Может быть, что-то о ее путешествии, – предположила я. – В землю мертвых.

Развивать мысль дальше было сложно. Путешествие могло приобретать разнообразные формы, его можно интерпретировать тысячей способов.

– Как ты думаешь, ей тогда было страшно? – задумчиво произнесла Мише.

– Ниаксии?

– Ага.

– Она была богиней.

– Да так себе, в самом начале-то. Тогда еще просто никто. И совсем молодая.

Я задумалась. Ниаксия в тот период жизни была одним из многочисленных и непримечательных порождений Белого пантеона, не только сама мелкая богиня, но и дочь мелкой богини. Никто быдаже не узнал, если бы она погибла одна в диких краях, не говоря уже о том, что не стал бы горевать. Большинство легенд давали ей всего двадцать лет – почти младенец, по меркам божеств.

Таких, как она, другие боги рождали, использовали и забывали. Угощались и сбрасывали со счетов.

Наверное, Мише была права. Наверное, ей было страшно.

Но то две тысячи лет назад, а сейчас Ниаксия стала невероятно могущественной – настолько, что в одиночку разгромила Белый пантеон. Настолько могущественной, что даровала целому континенту дар вампиризма и создала цивилизацию своих последователей. И настолько могущественной, что все Обитры теперь навечно жили у ее ног, умирали, любили и приносили жертвы.

– Ну, все изменилось, – сказала я.

– Но подумай о том, от чего ей пришлось ради этого отказаться.

Муж. Убитый Белым пантеоном в наказание за женитьбу на Ниаксии.