Книга Все темные создания, страница 116 – Паула Гальего

Мне не стоит спрашивать. Ни в коем случае нельзя продолжать этот опасный разговор, но всё же…

— Почему?

Кириан даже не смотрит на меня.

— Ты стала смелой. Ты рискуешь… ради других людей, — говорит он медленно, тщательно подбирая слова, как будто понимает, насколько этот разговор пугает меня, хотя и не догадывается о настоящих причинах. — Ты делаешь вещи, которые раньше никогда бы не сделала.

— Я делаю и плохие вещи, Кириан, — вырывается у меня.

— Все мы порой совершаем плохие поступки.

И вот, повязка снова на месте.

Но он не отступает. Стоит рядом, одна нога согнута, другая коленом упираясь в пол, словно готовится принести клятву верности; но слишком близко для этого.

Его рука, держащая подол платья, чуть шевелится, но я не успеваю проследить за её движением, потому что другая, та, что была на моей ноге, отвлекает меня, когда мягко касается моей обнажённой кожи колена и начинает медленно подниматься выше.

У меня замирает дыхание.

— Кириан, — предупреждаю я.

Он поднимает глаза, и мне кажется, что блеск в них — это обещание чего-то запретного.

— Скажи моё имя ещё раз, принцесса, — мурлычет он.

Его пальцы скользят по моему бедру, и все мои нервные клетки болезненно сжимаются.

Я готова повторить его имя, но прикусываю губу, когда замечаю, что Кириан подался ко мне чуть ближе, всё ещё стоя на коленях, и его взгляд медленно опускается по моему телу.

— Это вопиюще неподобающе, — шепчу я.

Внизу, в едва слышной монотонности, продолжают читать священные писания.

— Что? — с вызовом осмеливается спросить он.

Его шершавые ладони поднимаются по моим бедрам, выше, заставляя сердце биться быстрее.

— Встань немедленно, — приказываю я.

Кириан поднимает бровь.

— Да? Этого ты хочешь?

Я представляю, как он встает прямо здесь, на виду у всех, превращая это в самый громкий скандал десятилетия.

Внезапно его пальцы начинают двигаться в еще более опасном направлении, скользя по внутренней стороне моего бедра в такой медленной и продуманной ласке, словно художник, запоминающий каждый штрих своего творения. Его взгляд поднимается по моему телу, следуя за пальцами, а его лицо так близко, что я ощущаю его дыхание на своей коже.

Разум уступает контроль, и сердце угрожает захватить браздыправления.

— Хватит, — говорю я в последней попытке — Мы в храме.

— И я буду делать то, что положено в храме, ваше высочество. Поклоняться.

Кириан наклоняется вперед и целует кружево моих трусиков. Это не осторожный или нежный поцелуй. Это поцелуй, полный жадности, владения, напоминающий мне тот, которым он впервые поцеловал меня в губы.

— Черт… — вырывается у меня, возможно, достаточно громко, чтобы кто-то на другой галерее услышал. Но, что хуже всего, меня это не волнует.

Кириан отстраняется, услышав это. На его лице появляется волчья улыбка, полная греха, и он облизывает губы, смотря на меня.

Затем он делает то, чего я не ожидаю: снова спрашивает разрешение, так же как раньше.

— Можно?

Мне требуется некоторое время, чтобы понять, что он спрашивает, осознать, что его руки касаются края моего нижнего белья.

Мое сердце замирает, и я перестаю думать.

— Да.

Кириан улыбается, будто не ожидал этого ответа, и из его груди вырывается хриплый, низкий смех, от которого у меня пробегают мурашки. Не раздумывая, он стягивает мои трусики вниз по ногам, и через мгновение я готова выругаться.