Книга Все проклятые королевы, страница 50 – Паула Гальего

— Одетт, нет времени, чёрт возьми!

Я думаю, что, когда он этоговорит, он ещё не осознаёт, насколько реальные его слова, потому что в следующую секунду обе твари разрывают тишину и мчатся к нам.

Кириан выставляет плечи, становится в боевую позу, а я выхватываю меч обеими руками, уже не замечая боли в груди, и готовлюсь к худшему.

Рыжеволосая тварь оказывается быстрее. Она приближается к Кириану с удивительной скоростью, и когда тот поднимает оружие, чтобы атаковать, она поднимает мощную руку и останавливает его удар, поймав лезвие.

Она не получает ранений. На этот раз лезвие луны не пробивает её.

Она издаёт низкий, гортанный смех, и её пальцы превращаются в острые когти, которые мнут металл. С невероятной лёгкостью она отбрасывает Кириана в сторону и, когда тот оказывается на земле, поднимает ногу, чтобы ударить его в лицо, поворачивая голову.

Кириан издаёт стон, сдавленный кашель, и из его губ капает кровь.

Вторая тварь улыбается и, прежде чем начать изменять форму, шепчет:

— Да, правда, твоя кровь пахнет Гаэуко.

Холодная дрожь скользит по моему телу, но у меня нет времени испугаться. Она приближается, приняв форму, которая потеряла всякое подобие человека: тёмное пятно, скользящее вокруг длинных, непропорциональных конечностей, шеи, что вертится под странным углом, и двух огромных, голодных глаз без век.

Гаэуко, — думаю я.

Неважно. Нет времени думать об этом.

Я направляю меч в его сторону, проверяя свою силу. Я не выдержу многих ударов, не в моём состоянии.

— Что ты ждёшь? — вырывается у меня.

Монстр останавливается, его лицо искажается в недоумении.

— Ты не побежишь? — он делает осторожный шаг ко мне, его когти впиваются в землю.

Дикий вопль боли заставляет меня повернуться. Кириан кричит на земле, пытаясь добраться до меча, который они отбросили далеко от него.

— Смотри на меня! — голос, не принадлежащий этому миру, разрывает воздух, нарушая его тишину, и я вынуждена повернуться к существу. — Смотри на меня!

Каждый волосок на теле встаёт дыбом.

— Я не побегу, — говорю я.

Я знаю, что произошло раньше, я понимаю, что они пытаются сделать, и я не собираюсь ничего им отдавать. Я очищаю разум, снова думаю о пламени, сильном, гипнотическом… и пустею, пока не остаётся ни одной мысли, кроме одной:

Я должна убить этих существ.

Тварь шипит.

— Дай мне увидеть, чтоу тебя внутри. Скажи мне, что заставит тебя стать на колени…

Я замечаю, что существо, сражающееся с Кирианом, уже изменило свою форму: ужасную, жуткую, юольшую. Теперь оно ходит на четырёх лапах. Оно подкрадывается к Кириану, который стоит на коленях, пытаясь встать, как зверь, готовый прыгнуть на него. Это монстр, вырвавшийся из самых страшных легенд, с гигантской головой и пастью, полной зубов, таких больших, как мой кулак.

Другая тварь кричит. Это пронзительный, неприятный звук, от которого я хочу бросить меч и закрыть уши, но не делаю этого.

— Хорошо. Если тебя беспокоит смертный, я убью его первым, а потом мы займёмся тобой. Можешь остаться и посмотреть, — улыбается она.

— Ты не тронешь его, — отвечаю я, позволяя ярости охватить меня.

Чем сильнее я злюсь, чем ярче пламя внутри меня, тем меньше пространства остаётся для ужаса, что они жаждут, и боли, что их питает.

— Как ты сказала? — произносит она, явно не ожидая такого ответа.