Книга Все потерянные дочери, страница 91 – Паула Гальего

— О чем ты думаешь? Мягкий голос прерывает мои мысли. Нирида стоит, скрестив руки под грудью. Она внимательно смотрит на меня.

— В смысле, о чем она думает? — резко отвечает Кириан. — Одетт не выйдет замуж за Эгеона.

— Лира, — поправляет она. — Ты хотел сказать, Лира не выйдет замуж за Эгеона.

— А в данном контексте есть разница? — спрашивает он.

Ева возвращается в комнату в более скромной юбке и рубашке без корсета.

— Я выйду за него, — говорит она беззаботно. — Может, сейчас мы ничего не можем поделать с телосложением короля, но, возможно, вскоре после свадьбы, во время войны, он получит ранение, которое прикует его к постели. — Она улыбается, как волк. — В кресле, больного и неподвижного, никто не заметит, что его ногам не хватает пары сантиметров, а плечи потеряли былой объем.

Когда она так улыбается, даже если это не лицо Лиры Алии, к которому я так привыкла в Ордене, это напоминает мне, какую подготовку она прошла: ту же, что и я.

— Мы не можем этого сделать. — Я вздыхаю. — Это безумие.

— Одна жизнь за тысячи — не такая уж высокая цена, — считает Нирида.

Ева удивленно поворачивается к ней. Кириан фыркает.

— Это опасно и в долгосрочной перспективе ненадежно, — настаиваю я.

— В долгосрочной перспективе он умрет, и Лира унаследует корону Илуна, — парирует Ева.

— Сколько времени мы готовились, чтобы заменить Лиру? — спрашиваю я её. — И даже тогда нашлись те, кто заметил разницу. Ты знаешь, что означает узурпация, ты так же хорошо, как и я, осознаешь, насколько это тонкий процесс, и если что-то пойдет не так посреди войны, если мы что-то упустим, если ты совершишь ошибку… мы поставим под удар не только ЗемлюВолков, но и весь известный нам мир.

Ева поджимает губы. Её короткие темные волосы взлетают, когда она сердито отворачивается. Она знает, что я права.

— Лира выйдет за него, — заявляет она. — Эгеон пошлет свой флот на подмогу Сулеги, весь Илун вступит в войну, а когда мы победим и судьба Земли Волков перестанет зависеть от него, мы начнем принимать трудные решения.

Она смотрит на Нириду, ища поддержки. Та тоже серьезна, тоже обеспокоена, как и все мы.

— Тогда единственным выходом будет смерть, — замечаю я. — И даже это не решит всех наших проблем.

— А что ты собиралась делать после войны? — набрасывается она на меня. — После того как примешь корону Волков, поведешь их в бой и победишь Моргану и Аарона… что ты собиралась делать с троном Королевы Королей? Мне кажется, в такой ситуации, даже без Эгеона, тебе тоже пришлось бы продолжать играть роль; или ты думаешь, не нашлось бы территорий, где нужно поддерживать мир? Не было бы восстаний? Не было бы недовольства ни в одном из королевств? Разве Лире не пришлось бы выйти замуж, чтобы укрепить свою власть? Разве не пришлось бы родить достойного наследника, чтобы узаконить свои права?

Ярость вспыхивает на моих щеках, но меня больше беспокоит холодное чувство, остужающее гнев, это синее ощущение, скользящее по венам и гасящее огонь внутри. Она права. Я много думала об этом. Думала, когда очнулась в постели на границе Эреи, готовясь пересечь рубеж с Сулеги, без вариантов, без путей к отступлению: обреченная снова быть кем-то, кем я не являюсь, на этот раз не ради Воронов, а ради Волков. Я сделала это дело своим. Я верю в него, а отдавать жизнь за то, во что веришь… за того, кого любишь… Я смотрю на Кириана. Так всегда легче. Но она права.