Книга Полжизни за мужа, страница 51 – Нина Бьерн

Танцуй сердцем. Мое танцевало. Я сидела на подстилке, но мысленно была там, в пестром страстном круге. Я пила всей душой их свободу, их открытость.

Когда танец закончился, дакаты захлопали в ладоши, благодаря за наслаждение танцем, и девушки снова сели вокруг костра.

Марку взял в руки какой-то музыкальный инструмент, похожий на лютню, только с более длинным грифом.

Девушки в предвкушении ахнули.

– Спой, Марку, и я умру за тебя, – воскликнул чей-то женский голос, и его поддержали одобряющие возгласы других.

Марку улыбнулся и тронул струны. Звук у инструмента оказался глубже и немного ниже, чем у лютни. Люди вокруг костра притихли. Только горящие поленья потрескивали в костре. Ловкие пальцы даката нежно перебирали струны.

И Марку запел. Низкий бархатистый голос выводил мелодию чувственно, как любовник касается тела возлюбленной. Чувственно, наслаждаясь каждым прикосновением к мелодии, каждой нотой. Начало строчки с придыханием. Низкие ноты, рокочущие где-то в груди даката, и верхние, исполненные страстью и томлением. По моей коже ползли мурашки.

Марку пел и смотрел на меня. Он пел обо мне. Он ласкал взглядом и соблазнял голосом. Звал за собой, обещая блаженство. Крепкие жилистые руки с длинными чувствительными пальцами ласкали инструмент, и он истекал музыкой как сладкий плод живительным соком. Темно-ореховые глаза смотрелипрямо мне в душу и словно видели всю меня. И принимали всю меня чистосердечно и с готовностью.

Молодой дакат был красив. Мужественное лицо, отблескивающие медью волосы, заплетенные в гладкие косы, крепкое и гибкое тело. И голос. Пробирающий до глубины души, до отклика где-то в самой глубине естества.

Я прекрасно понимала, почему девушки уходили в поля за дакатами. Споет вот такой Марку тебе одну песенку, и забудешь и свое имя, и где жила раньше.

Мне, наверное, стоило отвести взгляд, перестать смотреть в яркие, горящие искренней и глубокой страстью глаза, но я не хотела. Так приятно было ощущать себя единственной в мире. Здесь, сейчас и навсегда. И щемило сердце, потому что Нирс никогда так на меня не смотрел. Открыто, с желанием, с горящим сердцем. И это было больно, потому что этот привлекательный до дрожи в животе дакатский мужчина был мне не нужен.

А Нирс сидел рядом, обхватив огромными руками свои колени и смотрел куда-то в даль. Его, казалось, совсем не интересовали душевные порывы Марку к моей персоне. А меня разрывало от горечи и потребности быть рядом с моим равнодушным светловолосым медведем. Мы столько пережили вместе за последние дни. Еще вчера мне казалось, что отношения между нами потеплели. А сегодня я понимала, что тот тоненький ручеек нежности, который Нирс проявлял ко мне, не шел ни в какое сравнение с тем мощным потоком чувств, который был готов подарить мне дакат.

Я встала с подстилки и тихо выскользнула из круга возле костра. Хотелось побыть немного одной. Отойдя немного в ночную синь, я устроилась на оглобле одной из повозок. Небо над головой было чернильно-синее с россыпью ярких серебряных звезд. Октябрьский холодный воздух приятно освежал лицо. Я вздохнула.

Со стороны костра в мою сторону послышались чьи-то шаги.

– Э! Моя Кару! Почему грустишь здесь одна? – послышался бархатный голос Марку.

– Прости, – только сказала я.