Книга Полжизни за мужа, страница 49 – Нина Бьерн

Нирс тихо открыл крышку, взобрался на стенку ларя и встал во весь рост. Подхватив меня на руки, он одним движением подсадил меня на крышу повозки, где по-прежнему лежали наши сумки. Затем Нирс закрыл ларь и одним мягким прыжком взобрался за мной, и мы замерли, вытянувшись на широкой крыше.

Нам повезло, что в это время дня возле городских ворот не людно. Многие еще спали после ночных утех в кабаках и домах удовольствий. Торговцы в другие города и деревни уезжали рано утром, как мы поняли из разговора с конюхом, рекомендовавшим нам уезжать именно в обед, чтоб избежать очереди на воротах.

Стражник обшарил повозку, изъял у даката одну из купленных в городе бутылок вина, осмотрел ларь и дал знак, что можно проезжать.

– Вот, жайтах, э!– сердито пробурчал дакат, щелкая вожжами и направляя повозку в ворота. – Лучшую бутылку забрал!

Повозка совсем недолго бодро катилась по дороге, а затем съехала в поле и запетляла среди ухабов. Мы изо всех сил старались удержаться на крыше болтающейся повозки и не слететь.

Дакат направил коня к ближайшему перелеску, обогнув который мы увидели множество таких же повозок. Они стояли полукругом, образовывая лагерь. Некоторые повозки были закрыты. Открытые входы других демонстрировали цветные занавеси. Лошади были распряжены и бродили стреноженные прямо по лагерю. Спокойно лежали на земле опущенные оглобли.В центре лагеря был оборудован большой навес. Под ним вокруг костра сидели люди.

Наш дакат подкатил повозку прямо к навесу и люди сорвались с мест. Дверь открыли и сидящие ранее у костра принялись разбирать товары, растаскивая их по своим повозкам.

Мы лежали тихо, лихорадочно соображая, как бы сбежать. О дакатах я слышала только то, что это кочевой народ, колесящий по всей Равнине во все стороны. Слышала, что они иногда воруют, иногда сманивают девушек и уводят лошадей. Люди, не принадлежащие ни одному клану.

Дакаты суетились вокруг повозки, и я видела снующие мимо ярко-рыжие кудрявые головы. Мужские, женские, детские. Они весело переговаривались и не замечали нас, пока один из подростков не решил забраться на ларь. Над краем крыши показались сначала рыжие вихры, а затем на нас уставилась пара карих глаз на белокожей круглой мордашке.

Глаза мальчишки округлились, и он кубарем слетел с ларя, крича и показывая в нашу сторону пальцем.

Нирс решил, что лежать так дальше – бессмысленно. Он поднялся и спрыгнул с крыши на ларь. Дакаты отшатнулись. Женщины завизжали. Мужчины повыхватывали ножи и рыжая волна ощетинилась в нашу сторону блестящими лезвиями.

Нирс помог мне слезть и примирительно поднял руки, показывая, что не имеет дурных намерений.

– Э, я знаю, кто это! – вскричал один из дакатов, видимо, тот, который нас привез. – Это преступники! Их в Маравике ищут!

И толпа загудела по новой.

– Тихо, э! – из толпы вышел дородный невысокий мужчина с пышной короткой рыжей бородой и дакаты умолкли. Солнцебородый незнакомец обратился к нам. – Кто такие?

– Я – Тарниан, а это моя жена Шилис, – ответил за нас обоих Нирс, выдумывая нам новые имена. – Мы шли в Каурию через Маравик, пока не попали к вам.

– Это преступники, даро! Я знаю про них, э! Из-за них меня на воротах обыскивали, – встрял невысокий тощий дакат с завязанными на макушке лохматым узлом волосами.